Плата за доверие - Ольга Рог

Она задержала дыхание, уже зная, что увидит там залежи грязной посуды и гниющие объедки еды. На подоконнике сидел рыжий кот, свесив пушистый хвост. Он не подбежал к человеческой женщине, словно не надеялся на нее. Лениво оглянулся, сверкнув неприязненно желтыми глазами и опять уставился в окно.

— Дружок, ты ждешь Сеню? — Вале очень захотелось дотронуться до шерстки, но она понимала, что чужого котяра не примет. Не исключено, что выпустит когти и зубы. — Ладно, не хочешь, не надо! — подняла руки, что не станет приставать. — Поищу на полках, — сказала извиняющимся тоном.

Ей действительно повезло! Найти кошачий сухой корм в одном из верхних шкафчиков. Грановская взяла раскрытую упаковку и насыпала сухарей прямо на подоконник перед животинкой. Кот жадно кинулся хрустеть, глотая крупные куски. Урчал грозно, вздыбившись, будто у него отбирают. Валька налила ему в чистую тарелку воды из-под крана, чтобы запил.

В комнате что-то громыхнуло от падения, и Зубарев вспомнил чью-то мать. Валя продолжила осмотр полок. Кожа начинала зудеть от желания сбежать и бросить это грязное дело. Через не могу, через не хочу, Грановская открывала следующую дверцу. И следующую.

Стопку квитанций между бутылкой с уксусом и какими-то специями в целлофановом пакете, обнаружила со второго раза. Вытянула, вчитываясь в адрес. Листала, пока не нашла листочек с показаниями электроэнергии из коллективного сада номер три.

— Лева, у нее есть дачный участок за городом. Смотри, — Валентина протянула бумажку.

— Молодец! Это то, что надо. У меня тут не густо, — кивнул депутат на журнальный столик, куда край свободного участка выложил маленький фотоальбом с несколькими кадрами. Там маленький Семен жевал погремушку. Немного украшений из серебра. Связка ключей.

— Не понял, зачем тебе наволочка? — Лев Захарович увидел, что его сообщница вытряхивает подушку из чехла.

— Кота заберу. Он тут погибнет один в запертой квартире.

— Так выпустим на волю. Пусть голубей жрет во дворе, — начал бурчать Зубр, но поймав ее упертый и непримиримый взгляд, сдулся.

С такой Овощебазой спорить бесполезно. Знает он выражение лица: «Все равно будет, по-моему!». Она примерно также отказала ему.

Зубр грустно смотрел, как орущий кошачьим матом, завязанный на узел наволочный мешок, Валька грузит на заднее сидение, сдвинув пустые ящики. Кот боролся до последнего, но Грановская была хитрее. Отвлекла его порцией корма и быстренько накинула сверху ловушку.

Так и с ним произошло когда-то. Дала сладенького один раз и все… Отрубило от других баб навечно. Нет, физиологию не отменишь. Зубр не завязал свое достоинство узлом. Но, после быстрого секса, смотреть на использованную партнершу больше не хотелось. Это была не Валька Грановская. Приворожила к себе, ведьма?

— Лев Захарович, тебя куда высадить? — сказала официально, будто они только что вместе не воровали кота. Не лазали в чужую квартиру. Поймав его взгляд полный тоски и обиды, смягчилась. — Я к ветеринару сначала. Поставлю зверюге прививки от чумы и бешенства. А там, будем дальше решать, что делать с информацией про дачу. Мне и тебе надо переодеться. Пропахли, как два бомжа.

Комментарий устроил. Зубр попросил высадить его на отвороте у городского парка.

— Вечером позвоню, — сказал он, открывая двери.

— А, невеста твоя не будет против? — язвительно подковырнула Грановская. — Ездишь со мной, общаешься…

Зубарев подвис на три секунды. Все еще держа руку на дверной ручке, медленно повернул голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Тихо так стало, словно время остановилось. Даже кошатина перестал верещать и биться.

Валя его ревнует? Или как?

Глава 25

Лев, насвистывая, набрал цифры на кодовом замке своей квартиры. С порога притих, услышав женские голоса. Опять его затяжная невеста Камилла и дочь скандалят. Что женское поголовье снова не поделили, догадываться не пришлось, и так прекрасно слышно всему дому.

— Глафира, ты не можешь в таком виде пойти! Посмотри на себя, это страсть божья. Твоя субкультура деградирует. Мало того, что кольцо в нос вставила и в черный цвет волосы перекрасила. Глаша, ты глаза так подвела, что стала похожа на панду. Я скажу твоему отцу…

— Не называй меня, Глашей. Я — Галатея! Сколько можно повторять? — юное эмо забралось с ногами на диван, чтобы быть повыше и оттуда декларировать, хаотично размахивая руками со звенящими браслетами на запястьях. Видимо, кто выше, тот и прав.

Зубарев, скинул обувь. По пути отвязывал галстук и снимал запылившийся пиджак. Прошел мимо переставших вопить спорщиц. И закрылся в ванной. Он давно понимал, что Камиллой пора решать. Неплохая женщина, но не его. Она не переставала пытаться выбить из дочери дурь. Но, получалось только хуже. Новой формой протеста стало перевоплощение в черный цвет. Ходит, как покойница, пугая прислугу.

Лева полностью разделся, скинув грязные вещи в корзину и встал под душ. Вспомнил про Вальку, и рука сама опустилась ниже пояса на возбуждение. Он снова убедился, что эта стервоза имеет над ним власть. Побыл рядышком и сразу же повело не в ту степь. Мотался за ней как привязанный целый день. Дел сто вагонов не разгрести… Но, когда Зубр за год чувствовал себя настолько хорошо?

Он кончил, мощно извергаясь на мраморную плитку. С водой в отверстие стекала сперма белым сгустком. Лев дышал, упершись лбом в стену, пока мозги не прочистились. Фыркнул как норовистый конь. Выдавил на ладонь из дозатора шампунь и стал втирать в волосы. С пеной смывалось напряжение и усталость.

Зубарев в белом махровом халате прошел на кухню-столовую. Там уже суетится сестра мэра, прогибаясь в своей заботе, о которой никто не просил. Лева пил кофе и думал о том, как бы смотрелась на ее месте Грановская… Да, никак! Чтобы Валька шуршала и угождала ему? Скорее он принесет своей королеве чашечку капучино. Кареглазая ее приняла со снисходительной улыбкой. Кивнула. В лучшем случае, коснулась пальчиками за ухом. И он был бы счастлив. Да. Вот она, где была разница! Глобальная.

— Камилла, присядь, хватит мельтешить перед глазами. Нам нужно поговорить, — он быстро справился с горьким, и крепки напитком.

Поднял на нее требовательный взгляд. Как пригвоздил. Высокая худощавая блондинка с идеальной укладкой волос вздрогнула. Каждая женщина понимает в такие моменты, что наступил конец.

— Камилла, мне было хорошо с тобой. Но, я никогда не говорил, что люблю тебя.

— Ее? Ты любишь ее? — просипела невеста, побледнев лицом. — Эта… Кто тебя не ценит, Лева. Ей все равно, понимаешь? — руки у нее тряслись. Видно, что она балансирует на грани, чтобы удариться в слезы. — Я старалась, Лева. Я так хотела, чтобы у нас получилось.

— Знаю. Ты хорошо старалась, Камилла.