Рождественское чудо для миллиардера - Анна Россиус

У меня ноги слабеют, дышать перестаю.

Вокруг совсем никого нет, только дочка спит в коляске. Крупные снежные хлопья падают на землю в полной тишине. Как будто природа, как и я, замерла в ожидании чего-то судьбоносного…

Алекс наклоняется и целует. Медленно, поначалу едва касаясь уголка моего рта, согревает дыханием.

Я закрываю глаза и отдаюсь этой ласке, на которую не имею никакого права! Но так сильно желаю этих прикосновений, что здравый смысл и мораль в первую же секунду покидают чат.

Алекс кладёт ладонь на мой затылок и усиливает атаку — обхватывает мои губы своими, подавляя любые попытки сопротивления ещё в зачатке. А я не очень-то и сопротивляюсь.

Наше дыхание смешивается, чувствую вкус лимонных леденцов и мяты.

Я разрешаю себе обнять его, всего разочек! Потому что устоять невозможно, так он нравится мне!

Поцелуй становится всё эротичнее и глубже. У этого большого сильного мужчины на удивление мягкие губы. Они творят волшебство, порождая у меня внутри вихрь совершенно новых, неземных, неведомых ранее чувств!

Моё тело в его руках — тёплый, податливый пластилин, с которым можно делать всё, что пожелаешь.

Жаль, я его желания не могу прочесть по глазам.

Алекс отстраняется, наблюдая за моей реакцией, и чуть охрипшим голосом поясняет:

— Это для начала. А вообще, мне нужно гораздо больше.

Настороженно замираю. Это он о чём?

Может, спросить заранее, где он сегодня планирует ночевать?

Глава 13

Назад возвращаемся молча.

На Алекса стараюсь не смотреть лишний раз, ужас как неловко из-за поцелуя. Губы горят, сердце бешено бьётся.

Никак не могу прийти в себя после его слов!

Этому мужчине вообще неважно, что я замужем? Что только-только родила ребёнка?

Происходящее между нами противоестественно. С моральной и этической точки зрения это полнейший кошмар. Поддаваясь своим чувствам к Алексу и проводя с ним время, я предаю дочь!

Чем я лучше Олега в таком случае? Сама себе противна.

— О, ребята вернулись! — радостно восклицает Саша, когда мы входим на террасу.

Соня, Андрей и Марк многозначительно переглядываются, обмениваясь улыбками. Как будто всем всё про нас понятно.

Мне хочется провалиться сквозь землю!

— Ника поспит ещё на улице или домой? — спрашивает Алекс.

— Домой, — быстро отвечаю.

— Там няня пришла, — сообщает Соня. — Ты уложи Никулю, она за нею присмотрит. И возвращайся к нам.

— Угу.

Достаю из коляски свою малышку и несу прямо в пуховом конверте на второй этаж. Только заперев дверь изнутри, облегчённо выдыхаю.

— Кто у нас тут такой красивенький, пухленький, глазастенький… — разворачиваю Нику, приговаривая тонким голоском.

Заметила, что такие интонации ей особенно нравятся. А ещё песенка про ёжика.

Но мы не капризничаем, а спокойно переодеваемся и кушаем.

По дому такие восхитительны ароматы приготовленных на огне мяса и овощей, что у меня слюнки текут. Жаль, что всё самое вкусное под запретом.

Добрая Верочка, будто почувствовав, что гостья умирает с голоду, принесла пиалу с творогом, политым сгущёнкой. Не знаю, как я не расплакалась, растрогавшись от такой заботы!

Интересно, если я не спущусь вниз к Миллерам, это будет выглядеть невежливо?

Хожу туда-сюда по комнате, укачивая дочку, и размышляю о том, под каким бы предлогом отказаться от приглашения.

Няня у Миллеров тоже милейшая тётечка лет пятидесяти. Она заверяет меня, что у всё под контролем и выпроваживает из спальни.

Собравшись с духом, иду вниз. Но на последних ступенях лестницы зачарованно замираю. Гостиная точь-в-точь как из какой-нибудь рождественской мелодрамы девяностых!

Мягкий свет ёлочных гирлянд смешивается с дрожащими янтарными отблесками каминного пламени, создавая ту самую волшебную атмосферу.

Малыши, утомившись за день, расположились прямо на полу в горе подушек и пледов. Взрослые — рядом на мягких диванах, вокруг журнального столика, на котором стоят приготовленные на гриле блюда и разные напитки.

Большой экран на стене демонстрирует один из фильмов Поттерианы.

Моя ожившая мечта, попасть когда-нибудь в такую добрую рождественскую сказку!

Все по парам, и только Алекс один, развалился на мягких подушках.

Увидев меня, все улыбаются. Будто это и вправду моя семья. Андрей поднимает руку, указывая на свободное место рядом с Алексом:

— Милена, садись!

Стараясь не выдать излишнего волнения, подхожу к дивану и опускаюсь на краешек.

— Мы замотали кое-что в фольгу, чтобы дольше не остыло. — Марк тянется к большому блюду.

Соня крутит пальцем у виска:

— Ей ничего этого нельзя, милый, ты что?

— Почему? — Он хмурится.

— А ты не помнишь, как я несколько месяцев после рождения этих извергов на воде и гречке сидела?

Марк переводит взгляд с жены на детей и обратно.

— Точно, — соглашается виновато. — У Ники будет болеть животик. Я не подумал.

Обращаю внимание, что напротив Александра стоит бокал с каким-то крепким, судя по запаху, напитком янтарного цвета. На столе ещё несколько бокалов и початая бутылка.

Раньше, стоило почуять от мужа запах спиртного, я убегала из дома в любое время дня и ночи. И сейчас испытываю какой-то первобытный страх, побуждающий бежать отсюда подальше. Не люди