Я обязательно вернусь. Книга 3.1 - Нора Ольвич

мессир. В какой-то момент я потеряла уже надежду и веру, что мы найдём поместье мужа среди островков и заливов Шотландии, выступающих, изрезанными морскими волнами, скал и бескрайних отмелей. Простите мне мою слабость.

В моих руках оказался платочек. Слёзы, безотказное иногда оружие. Но, видит бог, я не специально. Пересечь Ла-Манш оказалось не так-то просто. Сильный шторм; чёрное небо и волны ему под стать, они могли поглотить нас на веки вечные. Это был просто ад; потрепало нас знатно. Дети в страхе цеплялись за матерей, те, в свою очередь, сжимали в своих объятиях самое ценное, что у них было и неустанно молили Мадонну о заступничестве.

Мужчины, они делали всё возможное. И мы выстояли. А затем встреча с заливом Ферт-оф-Клайд и пронизывающий холодный ветер. Нам привыкшим к вечному лету было холодно. Очень. Пригодилась вся тёплая одежда, шапки и обувь. Пресная вода была на исходе. Поиски, долгие поиски дома. Как они затянулись. Лихорадочное волнение пронизывало сердца, поскольку мы знали, что это может быть наш последний шанс отыскать желанное убежище. Думаю, без карты мы и вовсе были бы бессильны. Казалось, путешествие было не только поиском места жительства, но и поиском самого себя. Путём преодоления суровых испытаний и неизбежных неудач мы нашли что-то большее, нежели просто дом.

* * *

Купание. По сути, это было турецким хамам. Внутри уютных стен удивительного помещения расположены мраморные лежаки, которые готовы были принять наши уставшие тела и непокорённые души, после долгих путешествий. Тепло мрамора и влажного пара окутывало каждую клеточку тела, снимая всё накопившееся напряжение и усталость.

Зона для женщин из светлого камня. С небольшим фонтанчиком, и плавающими в нём розовыми кувшинками, посередине. Местные растения, что плелись по стенам, цепляясь усами за каменные расщелины, поражали своим насыщенным цветом. Водопад, струящийся со скалы; время, проведённое здесь, наполняется магией природных звуков, тихим шелестом пара- и ароматами масел. Чувствуешь, как проникаешь внутрь самого себя, пробуждаешь все скрытые волнения и эмоции, остаёшься наедине с собой, забывая обо всех проблемах и заботах.

Мадонна, мы заслужили это!

Отдельно огороженный большой овал тёплого озера — естественного бассейна, пар над ним. Отдельные лавки с деревянными кадками, в которых можно было развести мыльный раствор и хорошо отмыть волосы, стоящие колом от соли и грязи. Незнакомая местная девушка, которая, аккуратно предложив свои услуги, дарит давно забытое удовольствие: прощупывая пенными руками каждый участочек напряжённой спины.

Накопитель для дождевой воды сообщался с местом, где стоял чан на печи. Обмыться можно было чистой, мягкой, подогретой дождевой водой. Везде порядок и лёгкий запах серы. Отдельная комната с сильным паром. Мужчины, думаю, обрадуются. А мы как-то не рискнули с дороги усилить воздействие пара на свои исхудавшие тела.

Всё продумано и комфортно. Большая комната для отдыха и облачения в одежды, отдельно для женщин, имела выход в помещение, из которого можно было попасть в гостиную, где нас уже ожидал лёгкий обед и горячий взвар.

А далее все разбрелись по своим покоям, где в каминах горел огонь. Мадам Хелена, супруга мессира Бернарда указала нам их, смущённо улыбаясь. В постелях нас ожидали прогретые в печи камни, их достали когда-то со дна морского, я думаю. Уж больно они были правильной формы. Округлые и горячие валуны, завёрнутые в холст, уютно согревали постель и уносили в глубокий сон. Прикрытые портьерами большие окна. Возможно, недоставало мелочей интерьера, было ощущение, что помещения давно не пользовали. Но это временно. Мы ещё не разгружали свой багаж.

Чистое бельё.

Сон. Замок погрузился в глубокий сон, как в сказке о спящей красавице. И только гвардейцы заступили на караул. Приняв банные процедуры и плотно откушав. Они были снова в строю.

И казалось, что не было давеча столько людей в фойе уставших, голодных и обессиленных. И только каравелла, бросившая якоря в бухте, подтверждала семейству Мак-Кейдов, что они теперь в имении не одни. Что юная княгиня, свернувшись калачиком, не открывает глаза уже вторые сутки. Белокурые волосы, девушки, раскинутые на подушках, переплетённые с тёмными, каштановыми её сёстры, занявшей почти всю кровать, вызывали удивление. Княгиня как цветок нежной магнолии, что привёз её супруг из путешествий, беззащитная и изысканная, пытливая и такая трепетная. Её хотелось защитить от всего мира. Что и делало маленькое злобное животное, тявкающее и рычащее, стоило только подойти и отдёрнуть, слегка полог кровати с тем, чтобы проверить, дышат? Спят.

И снова пылает камин в комнате. Согревая измученных путешественников, которым снится далёкий остров, яркое солнце на ярком небе и безбрежный тёплый океан. Цветущие оливы и гранаты, спелые плоды — апельсин и виноградники. И звонкий крик Анжелик, будоражащий сознание, является, конечно, очень важным составляющим всего, что окружает спящую леди в данный момент:

— Каталина, Каталина! Вставай! Ты обещала. Где моя маленькая лошадка?

— Анжелик, почему ты здесь? Может, тебя уже мамочка ищет?

Мой сонный голос, я не узнаю его даже сама.

— Я буду жить с тобой. Никто меня не ищет. Все спят уже, который день.

— Как ты меня нашла?

— Очень просто. Вставай, одевай вот это, поторопись, иначе я сама пойду всё узнавать.

— Хорошо.

Мадонна, как же хочется спать. Вроде только прилегла и вот уже беспокойная и бесконечно любимая сестра разбудила всех вокруг. Или только меня?

Ну что же, надо так надо. Улыбаясь, коснулась рукой её кое-как убранных волос. Если мне не изменяет память мы — таки нашли имение мужа, успели принять хамам и погрузиться в глубокий, восстанавливающий сон. А сейчас просто необходимо просыпаться, включать сознание, приводить себя в порядок и начинать налаживать быт.

Разгружать багаж, хорошо, что накануне успела попросить мужчин занести самые ценные саквояжи в большой кабинет мужа.

Нужно продумать, как буду оборудовать мастерские. И ещё много, много всего. — Анжелик я уже встаю. Мне без тебя не справиться, покажешь всё, что успела узнать?

* * *

Я как-то сокрушалась, что окружающие меня люди — моя семья, они живут своими жизнями, у них свой внутренний мир, свои интересы. Особенно это было понятно после возвращения из Венеции. Получив своеобразный толчок от общения со мной, они развивались каждый своим путём. А я стала просто членом этого многогранного сообщества, в котором подчас незримо, на уровне ощущений, были стёрты социальные границы. И люди уважали друг друга за знания и умения, тактичность и душевную близость, а не за то, что кто-то из нас родился графом, бароном, или стал маркизой.

Я, как оказалось, не могла