Да гори оно всё... - Маргарита Аркадьевна Климова

Отпускаю, но она заваливается на бок и снова уходит под воду, судорожно взмахивая рукой. Её платье, насквозь мокрое, путается в ногах, усложняя попытку выбраться. Всё же справившись, Лара выползает на берег и выплёвывает мне в лицо:

— Урод конченный. Чтоб тебя Халк жёстко отпялил.

А дальше я не успеваю ни ответить, ни спросить, что за Халк. Да и не важны становятся препирательства с ней. Ведьма вспыхивает живым факелом и выстраивает вокруг себя гудящую стену.

Секунда, и в мою сторону летит залп огня, перепрыгивая через сооружённый ледяной заслон и играючи жаля укусами пламени. Ощущаю, как дымится проплешинами одежда, как под сгоревшими волосами лопается кожа, как трещит и растрескивается выставленная защита.

Её сила выходит из-под контроля, а моя послушно растекается под ней. И сквозь стену бушующего пламени я вижу закипающую гладь озера, плавящуюся кромку песка, раскалывающиеся от высокой температуры камни. И большую чёрную птицу, камнем падающую с неба, и оставшуюся на месте Лары пустоту.

Глава 19

Ксарк

«И придёт она из другого мира. Та, что сравнится по силе с тобой. Та, что оживит твоё сердце и наполнит его смыслом. Та, что усмирит твоё пламя. Та, что родит великого воина и правителя».

Двадцать два года назад, на этом самом месте, в день моего совершеннолетия огласила пророчество старая ведьма, вглядываясь в чёрное полыхание костра. Кидала в него какие-то только ей ведомые травки, отчего огонь бесновался, ревел и выплёвывал такие же чёрные искры, а в дыме под сводами пещеры танцевал силуэт той, что должна была пересечь грани миров и стать моей суженой.

Тогда я был молод, глуп и самоуверен. Ну зачем мне какая-то чужемирка? Тем более та, что сравнится по силе со мной? Зачем усмирять то, чем щедро наградил меня Варг, когда я просто дышал своим огнём? Глупости.

Когда магические детишки зажигали свечки и стволы деревьев, я уже мог уничтожить целую деревню одним щелчком пальцев. Когда подросшие юнцы выжигали поля, я плавил скалы и строил замки из песка, собирая из него стены и тут же превращая их в стекло. Сейчас я, не моргнув, мог спалить континенты и осушить океан.

Мог, но ни это было моей целью.

Я хотел сделать Пустошь снова живой. Мечтал увидеть, как на её поверхности заколосится зелень, заиграют яркими красками цветы, потянутся к небу кудрявые деревья, наполнятся живительной водой реки и озёра, что вот уже сто лет разрезали равнину потрескавшимися морщинами.

Я хотел, но ни что не вдыхало жизнь в мои земли. Ни магия, ни старая Верея, что ещё помнила, как погибал мой дом, ни стеклянные храмы, где молили Варга снять проклятие. Ничто…

Все эти годы ведьма свято верила в предсказание и каждый день жгла свой проклятый костёр, всматриваясь в дымное видение. А я, будучи амбициозным и высокомерным, сгубил первую любовь.

Лия… Она была похожа на кроткую лань, доверившую свою крошечную жизнь и огромное сердце тому глупцу, что считал себя выше богов. Она любила меня абсолютно, как только умеют любить дети, а я видел в ней своё будущее.

Лия сгорела в первую брачную ночь, отдав всю себя и не оставив продолжения. Мой огонь уничтожил её, посчитав неподходящей парой. На самом пике удовольствия он взбунтовался, вышел из-под контроля, сжигая всё, что дорого мне.

Каждую ночь на протяжение шестнадцати лет я просыпаюсь в аду, где крутят картинки неслучившегося счастья, каждый день я ненавижу тот дар, что щедро отсыпал мне Варг. Ненавижу и живу только ради предсказания, что бубнила в экстазе Верея, потому что она сказала, что плод моей любви снимет с Пустоши проклятье.

— Я чую силу сравнимую с твоей, — вбежала ко мне ведьма восемь дней назад. — Иномирянка здесь. Мы должны её найти.

Умудрённые годами глаза блестели лихорадочным бредом, а седые лохмы выбились из тугой косы. Такой возбуждённой Верею я не видел никогда. Она, словно помолодела на десятки лет. Будто вытянулась, расправила сутулые плечи, забыла о разбитых старостью ногах.

— Предлагаешь облететь все государства в поиске неизвестно кого? — скептически выгнул бровь, просеивая ненавистный песок сквозь пальцы. — Или у тебя есть чёткое описание и местонахождение чужемирки?

— Глупый, — качнула она головой, зная, что за такое обращение ей ничего не будет. Только ей я прощал неуважение и сквернословие в свой адрес. Все остальные боялись даже неправильно скосить взгляд. — Огонь показывает лишь примерную точку в момент всплеска её силы. Сейчас она в Теодории.

— Варговы копыта! — выругался, представляя масштабы проблемы.

Ниран, король Теодории, давно держал всех магов в кулаке, не давая им развивать силу. Только для защиты границ и поражения врагов. Всё. Не дай Варг кому-то обладать резервом больше королевского, что выяснялось и учитывалось с детских лет. Тогда его либо урезали, блокируя, либо несчастный пропадал в толщах подземелья.

Я и сам не был святым — убивал и случайно, и по зову огня. Не мне осуждать придворные игры и жизни его подданных. Но сейчас на территории Нирана находилась предсказанная иномирянка, и ей с её силой грозила смертная казнь.

— Есть возможность установить более точные координаты? — отряхнул ладони, отбросил полу плаща и сел в неудобное кресло из стекла, повторяющее контуры трона.

— Поговорю с духами предков, — пригладила ведьма космы и подёрнулась дымкой, исчезая из зала.

Верея отсутствовала шесть дней, закрывшись в своей пещере. Ночную Пустошь оглашало её песнопение, потрясывало от колдовства, простреливало карающими молниями, накрывало песчаными бурями.

Пока ведьма отплясывала перед бестелесными правителями прошлого, немногочисленный народ Пустоши отсиживался в горах. Никто не решался попадаться под гневные очи богов, неодобрительно смотревших на колдовство Вереи.

На седьмой вымотанная, но счастливая ведьма соизволила покинуть свою берлогу.

— Асхалия, север Теодории, — прошелестела, устало опустившись на скамью. — Поторопись, мой мальчик. Чувствую, она в беде.

Асхалия — горы, леса, озёра. Северная часть владений Нирана первой отдавалась снежной зиме, и последняя стряхивала с себя белое покрывало. Суровый регион, суровые люди. Для коней три дня пути, для меня ночь полёта.

Кого должен был забрать я увидел на подлёте. Вот это мощь! Полыхало всё, окутав иномирянку в защитный кокон огня. Бурного, дикого, ярко-красного, непримиримого и неукротимого.

Огненная амазонка щедро разбрасывалась своей силой, атакуя моего старого знакомого — ублюдка некоронованного правителя льда. Тот весь дымился и трескался от такого напора, а я восхищался необъятной мощью.

Камнем бросился вниз, ловя на последнем дыхание опустошённую магичку. Окутал плащом