Развод в 45. Босс не бросит - Анастасия Бима

Нина застыла. У неё перехватило дыхание. Она вспомнила, как Сергей говорил, что его жена ушла из-за этого. Она вспомнила его замкнутость, его ночные звонки, его напряжение. Всё встало на свои места.

— Почему он не сказал мне? — прошептала она.

— Потому что он мужик, — сказал Борис Иванович. — Он считает, что должен всё тащить на себе. Но я вижу, что он тебя любит. Я работаю с ним десять лет, никогда не видел, чтобы он на кого-то так смотрел. Помоги ему, Нина. Он заслуживает счастья.

Борис ушёл, оставив её одну. Она стояла на дворе, глядя на небо, и чувствовала, как в груди разрастается боль. Она знала, что должна пойти к нему, должна сказать ему, что она всё знает и что она рядом. Она не позволит ему страдать в одиночестве.

Она сняла передник, сказала Ирине, что уходит по делам, и поехала в офис Сергея. Она знала, что он сейчас там, разбирает бумаги. Она не постучала. Она вошла.

— Сергей, — сказала она, — я всё знаю. Про Андрея. Про Швейцарию. Ты не один.

Он поднял голову, и его лицо исказилось. Он хотел что-то сказать, но не смог. Он просто смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы.

Глава 24. Откровение

Он рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Нина подошла к нему, опустилась на колени рядом, обняла его за плечи. Она чувствовала, как он дрожит.

— Прости меня, — прошептал он. — Я должен был сказать тебе. Но я боялся. Я боялся, что ты уйдёшь, что ты не захочешь связываться с больным ребёнком, с моими проблемами.

— Дурак, — сказала она. — Я не уйду. Я сама мать. Я знаю, что такое любить ребёнка. Я понимаю, что ты чувствуешь.

Он поднял голову и посмотрел на неё заплаканными глазами.

— Моя жена ушла, когда Андрею было три года. Она сказала, что не хочет жить с «калекой». Она оставила меня с ним, я нянчил его, водил по врачам, продал квартиру, чтобы оплатить операцию. Я вытащил его. Он живёт, он учится, он может сидеть, говорить. Но это стоит бешеных денег. Каждый месяц я перевожу в клинику по сто тысяч. А сейчас у меня проблемы с бизнесом, и я не знаю, что делать.

Она взяла его лицо в свои ладони.

— Слушай меня, — сказала она твёрдо. — Я не боюсь трудностей. Я не боюсь твоего сына. Я не боюсь твоих долгов. Я боюсь только одного — что ты будешь отталкивать меня. Мы справимся вместе. Я заработаю, я помогу. Я буду с тобой, что бы ни случилось.

Он смотрел на неё, и в его глазах загорался огонь надежды.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Я никогда не была серьёзнее, — сказала она.

Он обнял её, крепко, до боли. Она чувствовала, как его сердце бьётся рядом с её сердцем. Они сидели так долго, молча, и в тишине этого кабинета рождалась новая связь — более глубокая, более настоящая.

— Я покажу тебе его, — сказал он наконец. — Когда всё наладится. Я хочу, чтобы вы познакомились.

— Я хочу этого, — сказала она.

Она поцеловала его в губы — не страстно, а нежно, утешающе. Он ответил на поцелуй, и она почувствовала, как его руки скользят по её спине.

— Я люблю тебя, Нина, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она.

Это случилось в субботу вечером. Он приехал к ней в гостиницу с бутылкой красного вина и коробкой шоколадных конфет. Она открыла дверь в халате, с мокрыми волосами после душа. Он стоял на пороге и смотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила она, чувствуя, как сердце колотится.

Он вошёл, поставил бутылку на стол, подошёл к ней и обнял. Он пах свежестью, дорогим одеколоном, и она уткнулась носом в его плечо.

— Я хочу тебя, — прошептал он. — Я хочу быть с тобой. Но я не буду торопить тебя.

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я хочу этого тоже, — сказала она. — Я хочу тебя. Всю.

Он поцеловал её — медленно, глубоко, чувственно. Его руки скользнули под её халат, касаясь голой кожи. Она вздрогнула от его прикосновений, от тепла его пальцев. Он подхватил её на руки и перенёс на кровать.

Всё было как в первый раз — для неё это действительно был первый раз после долгих лет. Она забыла, что такое быть желанной, быть любимой. Он ласкал её с такой нежностью, будто она была из хрусталя. Он целовал каждую её морщинку, каждый шрам на её руках, каждое пятнышко на коже.

— Ты красивая, — говорил он между поцелуями. — Самая красивая женщина, которую я знаю.

Она плакала от счастья, когда он вошёл в неё. Это была не физическая боль — это была боль исцеления. Она чувствовала, как возвращается к жизни, как её тело, её душа оживают. Он двигался медленно, нежно, будто боялся сломать её. А она впивалась пальцами в его спину, шептала его имя и чувствовала, как внутри разливается жар.

После они лежали в обнимку, укрывшись одеялом. Она положила голову ему на грудь и слушала его сердце.

— Ты знаешь, — сказала она, — я не думала, что когда-нибудь ещё смогу испытать это. Я думала, что всё закончилось, что я старая, никчёмная.

— Ты не старая, — сказал он. — Ты — женщина, которая только начинает жить. И я хочу быть с тобой каждый день.

Она подняла голову и поцеловала его.

— Тогда не уходи, — сказала она.

— Я никуда не уйду, — ответил он. — Я твой.

Она заснула в его объятиях, и ей снился сон, в котором она была молодой, красивой, свободной, и он танцевал с ней под звёздами.

Глава 25. Развод и деньги

Суд назначили на вторник. Нина проснулась в шесть утра с ощущением, что её тело налито свинцом. Она не спала почти всю ночь — ворочалась, перебирала в голове сценарии. Сегодня она должна была встретиться с Виктором лицом к лицу. После того, как он избил её в подворотне, она не видела его почти месяц. Она не знала, в каком состоянии он придёт — трезвым или пьяным, агрессивным или апатичным.

Сергей приехал за ней в половине восьмого. Он был в тёмно-синем костюме, сдержанный, собранный. Он взял её руку и сказал:

— Я буду рядом. Если он начнёт агрессию, охрана выведет его. Ты не одна.

Она кивнула. Она надела строгий чёрный костюм, который они