Врачебная тайна 2 - Дия Семина

В комнате оказалось довольно мило, няня сидит в кресле и что-то вяжет, а ребёнок спит в колыбели.

— Мишенька сегодня очень плохо спал всю ночь, извёл нас всех, лекарь сказал, что это колики, они у него очень часто бывают, — виновато прошептала мать, стоя над колыбелью. Она бессильна что-либо сделать, и мало смыслит в вопросах педиатрии и воспитания, а материнские инстинкты после несчастья зачахли.

— Мне нужно до него дотронутся. И попросите няню выйти на несколько минут.

Няня сама услышала мою просьбу и покинула комнату, с радостью поспешила выпить чаю, пока младенцем (в кои-то веки) занимается мать.

Осторожно, чтобы не разбудить ребёнка, касаюсь его маленькой, пухлой ручки, закрываю глаза и жду картинки, но пришло совершенно иное.

— У вашего ребёнка непереносимость лактозы, не в полной мере, но всё же ему нужно заметно ограничить молочное. Рацион с этого дня должен содержать: мясное пюре, овощи и крупы, пить кипячёные морсы и компоты. Хлеб тоже уменьшить, и у Миши прекратятся приступы несварения.

— Как такое возможно? — простонала удивлённая мать и посмотрела на сына так, словно очнулась и впервые его увидела.

— Мы все разные, у всех есть какие-то особенности, а сейчас, позвольте, перейдём к самому важному вопросу, — продолжаю держать ручку спящего ребёнка и осторожно, чтобы самой не потерять равновесие, касаюсь руки Лилии.

На самом деле я уже всё поняла, но подтвердить свои предположения нужно. Не только подтвердить, но и предположить вторые и третьи круги последствий. Кто и в какой мере замешен в этой пакостной трагедии с младенцами.

Но сначала у меня в сознании промчался поток неприличных слов, это Ася не стерпела, благо, я успела сжать зубы и не выплеснуть гадость в уши несчастной женщины.

Потом, немного собралась, стряхнула с себя разрушительное для видений чувство злости. Но по щеке пробежала горючая слезинка.

Молчу, просто смотрю образы, какие мне показывает Ася.

Очень дорогая спальня, почти дворец, но нет, это особняк каких-то очень знатных людей. Совсем молодая роженица, (такие моменты я смотреть не в силах) она родила довольно легко и попросила подать ей сына, но ей «подали» тряпку с хлороформом. Чтобы уснула и проспала как можно дольше, пока глава рода, решает, как поступить с позорным бастардом своей младшей дочери. Несчастной девушке скажут, что ребёнок умер…

Чувствую, как слёзы ручьями струятся по щекам, и я не смогу их остановить. Лилия молчит и тоже плачет, потому что привыкла даже не скулить, роняя горькие слёзы.

— У этого мальчика есть молоденькая мать, которая так же, как и вы, с ума сходит от неведения. С ней поступили жестоко, сказали, что мальчик умер. Дальше вижу всё как в тумане, но если не ошибаюсь, её против воли выдали замуж за пожилого господина, и он увёз молодую жену за границу. Несчастная пыталась удалённо нанять детективов. Но все отказываются, ибо идти против такого влиятельного деда — подписать себе смертный приговор. Ваш сын или княжич, или граф. Я вижу имя его матери, но вам не скажу, чтобы уберечь от опрометчивых шагов. Даниил Романович сам разберётся. Сейчас у меня к вам даже не просьба, а мольба, полюбите этого мальчика, подарите ему искреннюю материнскую заботу, потому что, думаю, придёт время, и судьба воссоединит его с матерью, он плод большой и несчастной любви, она никогда не оставит попыток найти его. Но мальчику уже сейчас нужна любовь, первые годы жизни закладывают самое важное качество души и характера — доверие к миру.

Лилия не выдержала, протянула руки, обняла меня и тихо начала всхлипывать, выпуская боль, ей впервые хоть кто-то не просто поверил, но согласился и подтвердил её опасения.

— Тише, тише.

Обнимаю её в ответ и глажу по спине, пытаюсь успокоить, но тщетно, потому что саму трясёт от злости. Ася так и вовсе от ярости едва сдерживается, чтобы не опрокинуть стул, но спящий младенец сдерживает её бурю.

Есть отчего злиться.

Мы смотрим дальше.

Муж Лилии за очень хорошую сумму взял на себя заботу о ребёнке.

И самое ужасное, свою дочь он тоже продал…

Такое сказать матери у меня язык не повернётся. Но Лилию нужно забирать из этого дома. Оставаться с таким подлецом — невозможно.

— Лилия, сколько времени вам нужно на сборы?

— Что? — она посмотрела на сына, потом на меня с испугом.

— Я забираю вас к себе, здесь вам оставаться нельзя. Ваш муж не заслуживает ни толики доверия.

— Но я не могу. Он, и только он знает, где моя дочь, и специально не говорит, только намекает, чтобы я сидела и не вздумала ничего предпринять, — её губы дрогнули, а в глазах снова слёзы.

— Вот именно сидели и не вздумали ничего предпринять. Он не знает, куда она делась, и не сможет вам ничего сказать о ней. Скоро судьба начнёт ему мстить за предательство, и вам лучше в этот момент быть от него подальше.

Больше ничего пока не решилась сказать, сейчас волнует другой вопрос, что послужило триггером, в смысле поводом родному отцу, избавиться от собственной дочери, вот это уже загадка по моей части.

В сознании вдруг вспыхнуло слово «метка».

— Дайте, мне вещь, в какой вы ходили, пока были беременной. Лучше всего сорочку.

Лилия вздрогнула, показалось, что собралась, в глазах появилась решительность, и ровно такой же блеск, каким светятся глаза графа Аракчеева в минуты великой заинтересованности. У меня ноль сомнений в том, что они брат и сестра, причём ментально очень близкие, им бы родиться близнецами.

— В гостиной, скорее всего, уже подали завтрак, я вас провожу, а потом принесу свою сорочку, ту, в которой рожала. Но почему вы решили забрать меня из этого дома? Это просьба Даниила Романовича?

Я вдруг заметила нечто совершенно неприглядное в недавних событиях, у неё с мужем буквально вчера произошёл какой-то скандал, из-за которого она и рванула к брату, забыв о приличиях. Лилия уже переступила черту, и с великим трудом сдерживается.

Крепко сжимаю её руки, смотрю в глаза и очень спокойно начинаю убеждать:

— Нет, это исключительно моя инициатива. Потому что оставаться с предателем под одной крышей опасно и противно. Кроме того, я вижу ваше состояние надрыва, если вы с ним ещё раз встретитесь, трагедии быть. Он что-то скажет, а вас сорвёт в пропасть аффекта. Я только что расследовала старое, подобное дело, о непредумышленном