Жестокие тайны - Морган Бриджес

громким щелчком захлопывает портфель. И смотрит так, что я готова умереть на месте. Если выберусь отсюда живой, дам Рэйвен по шее за то, что не объяснила толком, какой это жуткий тип.

– Не понимаю, мисс Скотт. Отвечая на ваш вопрос, да, это фамильная реликвия и знак принадлежности к Ордену Обсидиана, братства, возникшего, когда был заложен первый кирпич здания этого университета. Я удовлетворил ваше любопытство или хотите задать еще какие-то вопросы, не имеющие отношения к химии?

Я так резко качаю головой, что волосы хлещут по щекам:

– Нет, спасибо. Спасибо, профессор Эймс. Хорошего дня!

До чего же противно срывается голос. Я разворачиваюсь и бегу к двери, чувствуя, как он пронзает мою спину взглядом, словно кинжалом.

Глава 14. Делайла

Всю дорогу до общежития я пытаюсь согреться после ледяного приема профессора. Ну и мужик, ведет себя, будто у него сосулька в жопе застряла!

Захожу в комнату и вижу, что Рэйвен валяется на кровати под орущую из колонок панковскую музыку и что-то яростно пишет в тетради. Сначала она смотрит на меня изумленно, потом хмурится.

– Черт возьми, Делайла! – Вырубив музыку, она скрещивает руки на пышной груди. – Сегодня только первый день. Не говори, что уже успела облажаться.

– Ничего я не облажалась! Если не считать, что после занятия спросила профессора Эймса про его перстень.

Рэйвен, медленно качая головой, смотрит на меня так, будто у меня последняя стадия рака.

– Что я тебе о нем говорила? Ты ничего не знаешь, Джон Сноу.

Я со вздохом падаю на кровать и закрываю лицо локтем.

– Во всем виноват Бен.

– Объясни!

– Я росла в приемных семьях. Это я не на жалость давлю, просто объясняю, что мне в жизни нелегко приходилось и только в последние три года все стало налаживаться. Нынешняя моя приемная мать Глория – сущий ангел. Но раньше мы с моим приемным братом Беном были одни против всех. Еще с нами жили две маленькие девочки, они мне как сестры.

Глаза щиплет от подступающих слез, и я замолкаю. Потом откашливаюсь и продолжаю:

– Они моя семья, единственное, что у меня в жизни было хорошего. Бен выиграл стипендию в Саут-Харбор и последние три года учится тут. Без него было тяжело, но я думала, что, когда поступлю сюда, все изменится. Вот только он не отвечает на мои звонки и сообщения. Уже несколько дней.

Рэйвен серьезно кивает. Подходит и садится на мою кровать.

– Он скоро объявится. Вы огонь и воду вместе прошли, такая связь за одну ночь не исчезает.

– А за три года?

Она придвигается ближе ко мне.

– Если вы так друг друга обожаете, как ты говоришь, он не мог просто взять и бросить тебя. Ну а если бы он вдруг помер, я бы наверняка об этом слышала. Тут сплетни разносятся быстрее, чем вирусное видео в соцсетях. Так что либо он встречается со слишком ревнивой девицей, либо состоит в каком-нибудь жутко активном студенческом клубе.

– Слушай, ты гений, – улыбаюсь я.

– Не сомневаюсь. Но расскажи почему.

– Бен уже довольно давно носит на пальце золотой перстень. У профессора Эймса такой же, только с другой буквой.

Рэйвен в задумчивости постукивает пальцем по подбородку.

– А, так вот почему ты с ним заговорила, не убоявшись двойки. Чего не сделаешь ради любви.

– Не болтай глупости. Бен мне просто как брат.

– Круто! Но любовь, знаешь ли, бывает разной. Неважно, как называть это чувство. Важно, что ради него ты готова действовать. А действия – это всегда риск.

Нахмурившись, смотрю на нее исподлобья, но она отмахивается:

– Ладно, неважно. Что сказал профессор Эймс?

– Что это фамильная реликвия и что она связана с братством под названием Орден Обсидиана.

– А ты уверена, что Бен не происходит из одной из семей основателей? – склоняет голову к плечу она.

– Каких таких семей? – хмурюсь я. – Мы с Беном сироты. Так что вряд ли.

– Хм… Какая буква была у него на кольце?

– М.

Рэйвен вскакивает на ноги и подходит к своему ноутбуку. В отличие от моего, у нее он новенький, последней модели. Она быстро-быстро щелкает клавишами и вдруг начинает вопить:

– Бум шакалака!!! Кто тут мамочка?

– Э-э-э…

Спрыгиваю с кровати, подхожу к ней и заглядываю в экран.

– «Саут-Харбор, штат Массачусетс, семьи основателей, – читаю я вполголоса. – Гейдж, Кент, Шипли, Фелтон, Эмерсон, Пейн, Барнум, Эймс, Донован и Маккензи».

Колени слабеют, и я опускаюсь на кровать рядом с подругой.

– Думаешь, это его настоящая семья?

Рэйвен пожимает плечами:

– Возможно. По крайней мере, гипотеза неплохая.

– Гипотеза? – переспрашиваю я.

– Зови меня «чертов Шерлок Холмс», детка, – ухмыляется она.

– Если бы Бен нашел своих биологических родителей, он бы мне рассказал. – Я прижимаю пальцы к вискам, пытаясь унять подступающую головную боль. – Не стал бы скрывать такое важное событие.

Ощущение, будто в живот мне набилась стая скорпионов, яд предательства отравляет кровь. Опускаю голову. Как он мог такое от меня скрывать?

– Мы пока ничего точно не знаем, – говорит Рэйвен и мягко сжимает мое плечо. – Будем считать, что кольцо он получил просто как член братства, идет?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

– Орден Обсидиана, – бормочет она. – Давай-ка посмотрим, что про него пишут. Такое ощущение, что сейчас все состоят в каком-нибудь братстве или сестринстве. Это типа круто в социальном плане. Жутко инфантильно, мой дорогой Ватсон.

Снова побарабанив по клавишам, она принимается читать вслух:

– «Орден Обсидиана – братство, скрывающееся в глубоких тенях кампуса, за массивными коваными воротами замка. После реставрации место, служившее полем битвы во время британской интервенции во времена американской революции, стало домом для студентов Университета Саут-Харбор. Орден окутан множеством легенд. Его члены утверждают, что происходят от десяти семей основателей колонии Саут-Харбор и до сих пор обладают властью и влиянием. По слухам, в каменной готической постройке обитают призраки британских солдат в красных мундирах и американских революционеров. Но правду знают лишь посвященные».

Рэйвен задумчиво смотрит на меня:

– Ладно, может, я и ошиблась насчет его происхождения. В любом случае, уверена, Бен скоро все объяснит.

– Точно…

– Вы же не ссорились, ничего такого? – спрашивает она.

Я качаю головой, и она поджимает губы, накрашенные ярко-красной помадой.

– Тогда остается только одно. Нужно его найти!

Даже если Бен разлюбил меня, он бы никогда не бросил девчонок. Они с нашими отношениями никак не связаны, но от них он тоже отдалился. Может, он нашел свою настоящую семью и теперь чувствует себя виноватым из-за того, что мы-то так и остались сиротами?