Любить вампира – сплошной хаос - Аура Хейс

в глаза. Сама не знаю, почему вывалила все это на него. Обычно я не рассказываю людям о папе, тем более почти незнакомому человеку. Провожу пальцами по губам, жалея, что не могу затолкать обратно этот словесный понос.

Сильная рука накрывает мою, мягко отводя мои пальцы от губ, и я поднимаю взгляд. Сочувствие в его глазах словно держит меня в плену, и я не смогла бы разорвать этот зрительный контакт, даже если бы захотела.

— Звучит так, будто ты сделала более чем достаточно. Ты не должна жертвовать собой ради других, Селин. — Наш разговор окутывает серьезность, и меня поражает то, что я так откровенна с ним. Что-то в нем располагает к себе, побуждая меня высказать все, что тяжким грузом лежит на душе.

Прочистив горло, я собираю наши пустые тарелки и смятые салфетки. Рядом с холодильником стоит мусорное ведро из нержавеющей стали, и я выбрасываю туда наш мусор. Вытерев руки о джинсы, поворачиваюсь обратно к Завьеру.

— Что ж, было приятно познакомиться. — Я натягиваю улыбку и медленно направляюсь к входной двери. Я так и не сняла обувь, пока была здесь, так что смогу легко сбежать. — Большое спасибо за пиццу, и, полагаю, еще увидимся? — Хотя и говорю это, втайне надеюсь, что буду видеть его не слишком часто. Боюсь, мой интерес к Завьеру может опасно сказаться на моей работоспособности, а я не могу позволить подобным привязанностям меня отвлекать.

Я сглатываю, наблюдая, как Завьер приближается ко мне с грацией ягуара. Воздух между нами становится слишком густым, что заставляет меня отступить в прихожую. Он подходит все ближе и ближе, пока я не упираюсь спиной в дверь. Он не прижимает меня к ней, но оставляет лишь небольшое пространство. Я могу вырваться, если захочу, но застываю на месте.

— Непременно. — Мягкие губы скользят по раковине моего уха. — Было приятно наконец познакомиться с тобой, Селин. — Напряжение между нами сравнимо с электрическим током, и я боюсь, что если не уйду сейчас, что-то может произойти.

— Спокойной ночи, — пищу я, высвобождаясь из-под него. Открываю дверь так быстро, как только возможно, и выскальзываю наружу, не рискуя оглядываться, — зная, что он все еще смотрит мне вслед.

Глава девятая

— Ты бы ее видел. Она была великолепна. Танец с ней заставил меня думать, что я снова умер и попал в рай, — восторженно тараторю я, вспоминая, как ее сладкое тело прижималось к моему. — Хотя, — размышляю, постукивая по губе, — если быть честным с самим с собой, если Бог и существует, то вряд ли меня пустят за райские врата. Ну, знаешь, из-за всех этих убийств и прочего… а также из-за непристойных мыслей о Селин.

Тишина.

— Понимаешь, о чем я? — подначиваю я, стуча ему по руке.

Тишина.

— Ты меня слушаешь?

И снова тишина.

— Эй! — раздраженно кричу я. Как мой единственный и неповторимый друг может не хотеть слушать о моей личной жизни? Свинство!

— Что?!

— Блять, ты никогда меня не слушаешь! — вскидываю я руки.

— О чем это мы? — Он поворачивает ко мне свое «лучшее» ухо, хотя, честно говоря, разница не велика.

— О Селин, старый ты оболтус! — кричу я на старика, сидящего напротив. — О любви всей моей бессмертной жизни, — тихо добавляю я.

Мой нынешний партнер по шахматам на семьдесят процентов глух и почти полностью слеп. Я встретил Тома шестьдесят лет назад. Мы познакомились, когда я захаживал в бар его семьи. У них возникли проблемы с бандой, которая выжимала из них все соки, и я с этим разобрался.

После этого дружба между нами возникла естественным образом, и я всегда находил время зайти к нему, когда оказывался в городе. К счастью, из-за своих недугов он не замечал моего нестареющего облика. Признаюсь, приятно иметь что-то постоянное и неизменное в мире, который только и делает, что меняется. Для вампира ход времени — и благословение, и проклятье. Я смирился со смертями своей семьи и друзей, но время от времени я встречаю души, по которым заранее знаю, что буду скорбеть, когда придет их время.

Том, несомненно, один из этих редких бриллиантов. Мне никогда не доводилось «стареть» рядом с кем-то. Только с ним.

— Кого это ты называешь старым оболтусом, Зак? — Он возится со своим слуховым аппаратом. — Мы одного возраста! — вырываются недовольства из-под его пышных усов. Я всегда дразню его тем, что он похож на золотоискателя Пита9 из «Истории игрушек», и умоляю нарядиться им на Хэллоуин. Я мог бы быть Булзаем10. Иго-го.

— Ходи уже. Ты же знаешь, я надеру тебе задницу, как и всегда. — Я поправляю очки и скрещиваю руки на груди. Мне уже давно надоело поправлять его насчет моего имени. С первого дня он твердит, что имя Зав — дурацкое, и в итоге зовет меня Заком, несмотря на мое раздражение.

Том ворчит, наклоняется к доске, и двигает своего ферзя, подставляя его прямо под удар моего короля.

— Шах, — самодовольно усмехаюсь я.

— Ты чертов жулик! — Том смахивает фигуры с доски, и я закатываю глаза.

И вот он называет меня драматичным.

— А ты не умеешь проигрывать. — Я закидываю ноги на стол, скрещивая лодыжки, и окидываю взглядом бар. Наша партия окончена. С тех пор, как Том состарился, баром управляют его внуки, которые также переоборудовали его в ресторан. Они, кажутся, славными ребятами, но я сторонюсь их, чтобы не провоцировать лишние вопросы о моей неизменно привлекательной внешности.

Посетители переговариваются и снуют по залу, как рой букашек. Мимо пробегает маленький человеческий ребенок и чуть не врезается мне в плечо. Я брезгливо отшатываюсь, стряхивая с рубашки невидимых микробов. Дети — одна из самых нелюбимых мною вещей со всем их нытьем, воплями и беспорядком, но обычно в этом виновато паршивое воспитание. Единственное мое исключение для маленьких спиногрызов — если Селин захочет детей. Я дам ей столько, сколько она пожелает. С нетерпением жду практики по их созданию.

Подождите-ка.

Дети.

Селин.

Мне нужно это записать.

Достаю из кармана свой верный блокнот и ручку, облизываю палец и перелистываю на новую страницу. Быстро нацарапываю Оплодотворить Селин под новым заголовком «Цели на мою долгую жизнь с Селин».

К тому же, хоть вампиры и могут иметь детей, это все же редкость, а значит, если она их захочет, нам придется много практиковаться. Я довольно потираю руки в предвкушении.

— Твои глаза светятся безумием, Зак. — Том трясет передо мной ладьей, и я выхватываю ее у него.

— Понятия не имею,