Переиграть судьбу - Лана Лаврова

— Мар, — трогаю его за плечо. — Что ты здесь делаешь?

Мужчина вздрагивает и оборачивается. Спешно прячет конверт в карман пальто.

— Лира, какая приятная встреча! — Подхватывает меня под руку и уводит с тротуара. — Раз мы встречались, не согласишься со мной пообедать. Я знаю тут одно приличное место.

— Так всё-таки что ты тут делаешь?

Давлю на него, не давая увернуться от ответа.

— Мой ответ тебе не понравится.

— А ты попробуй, рискни.

Чей-то взгляд прожигает затылок. Невольно оглядываюсь. Взгляд притягивает шпиль Башни. Под снежной занавесью прячется мужчина в черном камзоле. Даэль. Ближе придвигаюсь к Мару, вспоминая слова Сиры о ревности. Затылок буквально пылает.

— У меня есть зацепки по делу моей невесты. В ее убийстве может быть замешан один из обвинителей.

— Это слишком серьезные обвинения, Мар. Теневой мир и законники держат нейтралитет, никто ещё не обвинял кого-то из защитников в связях с наемниками.

— Я доверяю своему источнику. К тому же именно этот обвинитель подавал о прошение о закрытии дела.

— И кто же этот перебежчик?

— Даэль Э’Торн — главный обвинитель.

Имя, названое Маром, выбивает почву из-под ног. Натурально поскальзываюсь, руки мужчины смыкаются на талии и не дают мне упасть. Прижатая к нему вплотную вижу выходящего из здания Даэля. Наши взгляды скрещиваются как два кинжала. Время замедляется. Снег, люди, голоса все замирает. Остаётся только его взгляд. Прожигающий и одновременно леденящий, словно горячая лава налетает на куски льда и с шипением застывает.

В это мгновение понимаю одну вещь — нас что-то связывает. И я не про чувства. Слишком остро ощущаю его присутствие и так было всегда, просто тогда я не придала этому значение.

Даэль Э’Торн

Глава 9

Приличное место о котором говорил Мар находилось рядом с живописным парком и стоянкой дирижаблей.

Неожиданно таверна оказалась очень уютной, такой домашней и полностью оправдывала свое название — «Тихое место». Никто не рвал глотку, а тихо и культурно разговаривали, даже пилоты дирижаблей. Высокие и мощные, с зычными голосами способными перекричать любой ураганный ветер спокойно переговаривались между собой заняв большую часть мест в зале.

Мы с Маром заняли столик в чайном зале. На белой скатерти с вышитым цветочным узором через пару минут появился пузатый чайник, пара чашек и вазочки с вареньем. Для моего спутника принесли кусок яблочного пирога обильно покрытого пышной шапкой из крема.

— Точно не будешь пирог? — Поинтересовался мужчина отламывая вилкой кусочек от своего пирога.

— Надо блюсти фигуру перед балом Звёздной ночи. Так что не соблазняй.

Пирог выглядел очень аппетитно, а в крем так и хотелось макнуть палец и с наслаждением облизать.

— Много теряешь. — Зажмурившись отправил кусочек в рот.

Я пододвинула к себе исходящую ароматным паром чашку с цветочным напитком и сделала небольшой глоток прежде, чем заняться изучением бумаг переданных Маром.

В конверте было всего два листка. Копии с оригинала были сделаны наспех и, судя по расплывающимся строчкам в темноте. Видимо человек, который их делал, не очень разбирается в работе копирующего артефакта. Плохо выставлены цветовые линии, фокус тоже размыт. Скорее всего, он не из ищеек, тех снятию копий учат с первого курса и проверяют на защите диплома не в последнюю очередь.

Ничего особенного, что указывало бы на попытку Даэля скрыть улики и принудительно закрыть дело, я не увидела. По крайней мере, в этих копиях так точно. Об этом и сказала Мару. Как и ожидала, мои слова его не убедили.

— Он ведь мог объявить в розыск по приметам, что дали свидетели.

— Мар, но это не вариант использовать их описания. Одна говорит, что видела высокого лысого мужчину в темном плаще и окулярах. А ее сосед утверждал, что мужчина был плотного телосложения, хромал и мог похвастаться длинными черными волосами. На основе таких показаний ни один следователь не сможет подать в розыск. Должно быть что-то общее хотя бы в их описании.

— Они же сказали что это был мужчина. — Словно упертый Мар не слышал меня. Или не хотел слышать. — Он ведь мог не закрывать дело. Насколько я знаю, срок еще не вышел по его исполнению, и были улики, которые почему-то не включили в дело.

— Например, какие? Одну из улик ты сам унес с места преступления.

— Были неустановленные отпечатки пальцев и звенья от использованного артефакта.

Соглашусь, что были. Они значились в детальном описании места преступления. И если из отпечатка пальца мало что можно было вытянуть, то вот в части от артефакта можно было покопаться. Есть эксперты, такие как Ниарон, например, которые из незначительного осколка могут вытянуть очень много полезного. Начиная от плетения и структуры самой начинки и заканчивая отпечатком силы мага, закольцевавшего артефакт для применения.

Почему его не отдали на экспертизу — вопрос. То, что это не было сделано, ясно из списка улик, лишенных значимости. В него включили, помимо прочего, нить черного цвета, шерсть животного, предположительно кошки убитой и найденные около тела речные камушки.

— Скоро у меня будут и другие доказательства вины этого обвинителя в необоснованности закрытия дела. — Уверено произносит Мар. Его непоколебимость может выйти ему боком. Я, конечно, уверена в невиновности Даэля, но червячок сомнения начал подтачивать мою уверенность.

— Одному тебе в этом не разобраться, Мар. А твой человек, насколько я могу судить по добытым им бумагам, тоже не очень подкован в добыче доказательств.

— И что ты предлагаешь?

Его вопрос сливается со звоном колольчика на входной двери. Он звенел с периодичностью, пока мы общались. Посетители сменяли друг друга во время стыковки дирижаблей с платформой. Пассажиры, пилоты и персонал, обслуживающий стоянку дирижаблей, были частыми посетителями этой таверны.

— Себя, — Брови Мара взлетают вверх, глаза загораются острым предвкушением. — В том смысле, что я теперь работаю защитником в Палате и имею доступ в Архив. И легко могу изучить дело твоей убитой невесты. Но у меня будет к тебе ответная просьба.

— Лира, а ты умеешь заинтриговать. Так что от меня требуется?

— Сыграть роль моего поклонника.

Мар обхватывает мою ладонь своей и проводит большим пальцем по запястью.

— Я могу и не играть. Поверь, это будет не сложно, — его проникновенный голос будоражит больше, чем поглаживание