#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

3.23

В это время хлопнула дверь — вернулся Даня. В руке у него был пакет и букет с нежно-розовыми и небесно-голубыми цветами — гортензиями и герберами. Я хотела начать на него орать, но потрясенно замолчала.

— Это что?

— Это цветы, — тепло улыбнулся Даня. — Потеряла меня? Я телефон забыл.

— Ты пошел мне за цветами? — прошептала я.

— Честно говоря, я пошел добывать еду, — ухмыльнулся он. — А потом увидел цветы и решил купить тебе.

— А я уже думала, что ты стал романтиком, — отозвалась я, не отрывая восхищенного взгляда от цветов.

— Если только чуть-чуть.

— Вообще у нас осталось мороженое и пицца…

— Ладно, ты меня раскусила — я хотел порадовать тебя. Возьми цветы, Даш. Или не нравятся?

— Нравятся, конечно! Спасибо!

Я протянула руки к чудесному букету, но не успела взять — полотенце едва не свалилось вниз. Хорошо, что я успела прижать его к себе под заливистый смех Дани. Пришлось убегать и переодеваться. Потом я долго делала селфи с цветами, а Матвеев мешал мне — так и норовил залезть в кадр. В конце концов мы пришли к компромиссу — сделали снимок, где он целует меня в щеку, а я держу цветы и счастливо улыбаюсь.

— Я приведу волосы в порядок и сделаю тебе классный завтрак, вернее, уже обед, — пообещала я, устраиваясь на диване со средствами по уходу за волосами.

— Сам сделаю, все уже купил, — отозвался Даня, словно невзначай проведя ладонью по моему плечу, — отдыхай, зайчик.

Это прозвучало так мило и естественно, что я улыбнулась.

Он вернулся через несколько минут и с ногами забрался на диван рядом со мной, внимательно наблюдая за тем, как я осторожно расчесываю влажные волосы гребнем с широкими зубчиками — обычными расческами я не пользовалась, чтобы сохранить кудри. А чтобы завитки получались аккуратными, наносила на волосы питательное масло, накручивая их на палец прядь за прядью.

— Помочь? — вдруг спросил Даня, садясь ближе, и я согласилась — объяснила, что делать, и села к нему спиной. Его пальцы пробежались по моей голове и оказались в волосах, бережно их разделяя и аккуратно расчесывая. Каролина была права — он действительно умел быть нежным.

— Всегда было интересно знать, как ты расчесываешь свои кудряшки, — сказал он.

— Это целая наука, — улыбнулась я, тая от его прикосновений. — Но, если честно, я устала от вьющихся волос. Хочу прямые. Может быть, сделаю кератиновое выпрямление.

— Не знаю, что это за штука, но лучше не делай, — жарко возразил Даня, обнимая за плечо свободной рукой и щекоча дыханием ухо. — Мне нравится все, как есть. Поняла?

— Посмотрю на твое поведение, котик, — отозвалась я, и он продолжил расчесывать волосы, заставляя меня чувствовать себя самым счастливым человеком в этом городе. А когда закончил, ткнул себе в щеку указательным пальцем, и я с благодарностью поцеловала его.

— Тебе звонила Каролина, — со вздохом призналась я уже на кухне — не могла об этом молчать. — И я ответила.

— Что сказала? — равнодушно спросил Даня.

— Она сказала, что вернулась. — Меня передернуло от отвращения, стоило только вспомнить ее хрустальный голосок. — А я сказала, чтобы она держалась подальше от тебя. Кажется, Каролиночку это задело.

— Вернулась? — удивленно переспросил Даня. — Зачем?

— Я, конечно, не спрашивала, но, думаю, и так все понятно — из-за тебя. Обещай мне, что ты не дашь ей себя обмануть — что бы она ни говорила. Пожалуйста. Знаю, что тебе нужно отпустить ее как друга и все такое, что, может быть, тебе нужно поговорить с ней и все решить, но не поддавайся на ее уловки. Каролина не оставит тебя в покое так легко. Не дай ей себя обмануть, — повторила я.

Даня коснулся моих губ указательным пальцем.

— Не дам. Не переживай.

И я поверила ему.

Это воскресенье мы провели вместе — он и я. Несмотря на разгар бархатной осени за окном, на моих губах чувствовался привкус звонкой весны, а на сердце было легко и свободно. Мы вместе готовили, вместе делали домашку, вместе смотрели очередной фильм, сидя на диване в обнимку, целуясь и дурачась. Только потом, когда за окнами алым тюльпаном расцветал закат, а в комнате играла расслабляющая музыка, все это переросло в нечто большее — от каждого прикосновения бросало в приятную дрожь, и в теле загорался уже знакомый огонь — он искрил, заставляя задыхаться от объятий и поцелуев.

— Снова играешь со мной? — прошептал Даня, обхватив лицо ладонями и не отрывая от меня знакомого жадного взгляда.

— С котиками нужно играть, — похлопала я ресницами, прекрасно понимая, что он чувствует.

— У тебя это хорошо получается, — ответил он тихо. — Но ведь теперь ты знаешь, что я больше не буду останавливаться?

— Этого и не нужно, — прошептала я и, дотянувшись до открытого ноутбука на столике, поставила музыку на максимальную громкость. Чувственная неспешная мелодия без слов наполняла комнату, идеально подходя под алый закат, своим отсветом озарявший наши лица. Этим вечером я танцевала для Дани, зная, что наша Вселенная остается все такой же прекрасной и бесконечной. И эту Вселенную мы создали вместе — постепенно, из обрывков наших воспоминаний и обрывков надежды, недосказанных слов и высказанных обид, осколков недопонимания и не случившихся поцелуев.

Из детской заклятой дружбы, юношеской гордости, взрослых сомнения и страха.

Из горящих взглядов, осторожных касаний и нежных объятий.

Из взаимного притяжения, которое невозможно было побороть.

Из нашей любви, что выросла из