Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

Забрав банку из моих подрагивающих пальцев, Сойер с легкостью откручивает крышку и следом открывает джем.

– Ты не виновата, это все равно произошло бы рано или поздно. Я просто чертовски сильно перепугался, когда увидел кровь на руках Зоуи.

Ломтики хлеба выпрыгивают из тостера, и я перекладываю их на тарелку. Пока намазываю масло и клубничный джем, Сойер стоит рядом, прислонившись бедром к краю столешницы. Плотно сжав челюсти и скрестив руки на груди, он смотрит в пол, но в то же время словно сквозь него.

– Мне стыдно в этом признаваться, но в такие моменты я очень сильно злюсь на нее. Злюсь настолько, что почти ненавижу.

– Это нормально.

– Не уверен. Я должен беспокоиться, но вместо этого думаю лишь о том, как хочу вылить на нее ведро холодной воды и спросить, какого черта она творит. С собой, с психикой Зоуи и с людьми, которые предложили помощь.

– Нельзя завтра выпускать ее из дома, чтобы она не продолжила это. – Собрав сэндвич, я разрезаю хрустящие ломтики хлеба по диагонали. – Будешь звонить отцу?

– Нет. Он все равно ничем не поможет и только будет читать нотации о том, что впустую потратил десять штук за месяц ее реабилитации.

– Это было не впустую. Скарлетт проделала большую работу над собой.

– Знаю, только отцу это не объяснить. Он лишь будет работать раздражителем для нее, да и для нас с Зоуи. Попробую привести ее завтра в чувство и позвоню в сообщество АА, они могут назначить спонсора[31], но мама должна сама хотеть завязать. А я уже не знаю, хочет ли она возвращаться в реальность. На нее слишком много навалилось. Мне нужно было брать больше работы и тогда, может…

– Нет, Сойер! – я почти выкрикиваю это, что удивляет меня саму.

Внимательно глядя на меня, Сойер облизывает губы, борясь с внезапным желанием рассмеяться. И эта светлая, но неуместная эмоция кажется мне миражом в темноте и тяжести всего вечера.

– Могу я задать вопрос?

– Нет, не можешь. Как и не можешь говорить все эти вещи. Ты и так делаешь больше чем достаточно. Это выпускной класс, ты готовишься к поступлению, и я уверена, что ты выбьешь стипендию или грант. При этом работаешь в сервисе, часто задерживаясь допоздна, успеваешь играть на гитаре со своей группой и теперь даже даешь уроки. Ты уже делаешь для семьи больше, чем половина наших ровесников. Ты хороший сын, так себе брат, и ты не должен винить себя за то, что твоя мама плохо перенесла развод и обзавелась зависимостью.

– Так себе брат?

– Ты пририсовываешь члены на плакатах с любимой группой Зоуи. В этом плане ты отстойный брат, да. Но при этом ты заботливый. Понимаю, что для примера у тебя есть Митч, который бросил школу, чтобы помочь семье, но у него на плечах куча малышей, плюс были проблемы с оценками. Ты умный парень, Сойер. – Подняв руку, я легонько стучу пальцами по его виску, а затем опускаю ладонь на его щеку. – Тебя ждет отличное будущее. Пожалуйста, не застрянь в чертовом Гамильтоне из-за чувства вины и ответственности. Только не ты.

Сойер долго вглядывается в мои глаза. Смотрит так пристально, будто может прочитать в их отражении не только мои мысли, но и все страницы уничтоженного дневника. Я замечаю, что моя рука все еще лежит на его щеке, только тогда, когда Сойер накрывает мои холодные пальцы своей горячей ладонью.

Расстояние между нами медленно сокращается. Когда его вторая рука опускается на мою талию, мое сердце подскакивает к горлу. Через открытые двери и окна проникает холодный воздух с улицы, но я чувствую лишь жар, исходящий от тела Сойера. Порой мне кажется, что по его венам вместо крови течет солнечный свет, потому что Сойер именно такой – светлый, теплый, уютный. Но если подойти слишком близко, можно сгореть, что и происходит со мной каждый раз. Вот прямо как сейчас, когда я чувствую его дыхание на своих губах.

Кухня плывет, и я прикрываю веки, чтобы устоять на внезапно ослабевших ногах. Я полностью обездвижена, когда Сойер проводит кончиком носа по моей щеке, а затем его губы останавливаются рядом с моим ухом.

– А теперь я могу задать свой вопрос?

Его голос звучит ниже обычного, и от этого у меня пересыхает во рту. Не в силах ответить вслух, я коротко киваю.

– Не знаешь, почему все девчонки на сегодняшней вечеринке спрашивали, правда ли, что у меня импотенция?

Я распахиваю глаза.

– Что?

– Что? – отстранившись, переспрашивает он с наигранным удивлением.

Ох, дерьмо. Гребаные школьные сплетницы!

– Может, заметили, что ты вечно хмурый, вот и решили.

Развернувшись на пятках, я иду к холодильнику, расслышав за спиной усмешку.

– Брось, Райлс. Это ведь ты распустила эти сплетни, только не пойму зачем.

– Прости, но не знаю, о чем ты, Печенька.

Собираясь взять молоко для Зоуи, я тяну за ручку холодильника и приоткрываю дверцу, но она тут же захлопывается, потому что Сойер впечатывает в нее ладонь.

На хромированной поверхности я вижу отражение возвышающегося надо мной силуэта. Делаю глубокий вдох, но никак не могу найти в себе силы, чтобы обернуться.

– Я сказал им, что ты до одури влюблена в меня, поэтому ляпнула эту чушь.

– Что?!

Я оборачиваюсь так резко, что Сойер вздрагивает, но не отстраняется, по-прежнему нависая надо мной, как самая сексуальная скала в мире.

– Зачем ты такое сказал?

Облизнув губы, он улыбается.

Черт. Может он хотя бы на секунду перестать быть таким привлекательным, чтобы мне легче было думать?

– Почему этот вопрос прозвучал как оскорбление? Я недостаточно хорош для Райли Беннет?

– Не говори так, Сойер, даже в шутку, потому что это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышала. Я бы никогда не подумала такое.

– Чтобы ты понимала, мне сегодня десять минут пришлось объяснять Дженни Вествуд, что мне не нужна ее сексуальная скорая помощь. Она давно ходит на бокс и могла взять меня силой. В итоге Дженни сдалась, но перед уходом сказала, что у меня отличная задница, а затем ущипнула.

– Ни за что не поверю, что тебе не понравилось это заявление про задницу.

Улыбка Сойера становится шире, и он пожимает плечами.

– Люблю, когда говорят на языке фактов.

Фыркнув, я разворачиваюсь, и в этот раз Сойер позволяет мне открыть холодильник.

– Райли?! – доносится взволнованный голос из холла.

– Мне послышалось или это была моя мама?

– Райли!

– Отлично, папа тоже здесь.

Когда мои родители появляются посреди кухни дома Вудов, взволнованные, но при