Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

— Прекрати метаться, — проговорил Крис, и его снова скрыло от меня пламя.

Я кинулась в противоположную сторону, чувствуя, как от жара трещат волосы, как воздух становится сухим и настолько горячим, что невозможно дышать. Огонь схлынул, и я увидела, что здесь трещина сужается до двух метров. Двух шагов, что заполняются голубым огнем. Я невольно вспомнила серого рыцаря Лео, что спускался в атриум. Цена его жизни тоже измерялась несколькими секундами огня.

— Не смей, Ивидель!

Несколькими — это сколькими? Один, два, три, четыре, пя…. Пламя снова вырвалось из трещины, раскаляя обломки лестницы, рядом с которыми сидел Крис.

Четыре секунды с четвертью.

— Стой там, — еще один предостерегающий шепот.

Пламя погасло, и я прыгнула, не раздумывая. Не позволив себе раздумывать. В любой другой ситуации прыжок не выглядел бы столь впечатляющим. Хотя матушку он бы впечатлил, особенно неприличностью, с которой я приподняла юбки, явив миру щиколотки.

А вот Крису и пламени не было дела до моих щиколоток. Я приземлилась на край трещины, и часть пола под сапогом обвалилась. Долю секунды балансировала на краю, а потом взметнувшееся пламя толкнуло горячей волной в спину, и я упала вперед под аккомпанемент тихих ругательств рыцаря.

Но это тоже уже не имело значения. Ничего не имело значения, кроме крови, что продолжала пропитывать куртку барона.

— Ну, какая же ты… — прошептал он, когда я опустилась рядом и коснулась руки, что зажимала рану. — Неужели смотреть на смерть здесь интереснее, чем на той стороне?

— Не говори так, — ткань куртки была отвратительно влажной.

Девы, если вы меня слышите… Хотя нет, вы не услышите, я уже клялась вам всем, чем можно, а потом думала, как избежать выполнения клятвы. Вы не услышите. Я бы на вашем месте не услышала.

Одна мысль сменяла другую, одна была страшнее другой, пока не пришла та, что едва не ввергла в панику. А если богини тут ни при чем? Если просить о снисхождении некого? Если есть только мы и наши поступки?

— Молчи, — прошептала я Крису. — Все будет хорошо.

Он хохотнул, но тут же скривился от боли. За моей спиной загудело пламя.

— Наконец-то мне удалось тебя напугать, — прошептал Крис. — Жаль только, что боишься ты не меня, а этой железки.

— Тебя тоже следовало бы. — Я осторожно отвела полу куртки и стала расстегивать рубашку.

Оуэн тихонько охнул, когда я коснулась кожи рядом с раной.

— Всегда думал, что умру на плахе. Под бой барабанов и крики толпы.

Его слова заглушило пламя. Четыре с четвертью секунды монотонного гуда.

— Молчи, — повторила я, торопливо снимая с пояса целительский набор и высыпая на руку листья Коха. Всего пять штук. Мало. Я взялась за металлическую штуку, что так напоминала костяную пластинку веера.

— Не стоит, — прохрипел Оуэн, накрывая мою руку своей.

Какой же ледяной показалась мне его ладонь!

— Но…

— Ранение печени, стоит шевельнуть, и заденешь печеночную вену. У меня есть час, может, два. Эта хреновина не дает мне истечь кровью. Вынешь, я не проживу и минуты.

— Что же делать? Что я могу… — листья Коха, стоимость которых равнялась небольшому состоянию, разлетелись по полу.

— Ты плачешь? — спросил Крис, поднял руку и стер слезинку с моей щеки. — Было бы из-за чего.

— Ты самый непонятный, невозможный, невоспитанный… — от избытка чувств я снова всхлипнула.

— Сколько комплиментов, — попенял барон, коснулся моего подбородка, заставив поднять голову. — Ну вот, опять ты смотришь на меня так, словно я предлагаю тебе корону и полцарства в придачу. И это несмотря на то, что сказал князь… — наверное, что-то изменилось в моем лице, потому что, Крис едва заметно улыбнулся и добавил: — А вот теперь появился страх. Ты боишься меня, Ивидель?

— Нет, — ответила я чистую правду. — Я боюсь того, кем ты можешь оказаться. Если ты с Тиэры, скажи об этом сейчас, прошу.

— И что тогда будет?

За спиной загудело пламя.

— Не знаю.

Крис замолчал, разглядывая мое лицо, потом рука его упала, а сам он откинулся на изогнутый остов лестницы, что торчал из стены. Дыхание снова стало хриплым.

— Крис? — с беспокойством спросила я, собирая листья Коха. Все равно надо приложить. На всякий случай. А еще потому, что ничего другого просто не остается, а бездействие заставляет чувствовать себя бесполезной и ненужной. Отвратительное чувство.

— Я никогда не был на Тиэре, — сказал вдруг рыцарь.

— Но ты говорил о Разломе так, словно… — сняла и отбросила осыпанную осколками муфту, сунула смятые листья обратно в мешочек и достала кровоостанавливающий порошок. Нужно попробовать все. Сидеть и ждать, когда он умрет, невыносимо.

— Я там был, — он снова посмотрел на меня, ждал какой-то реакции, но оказалось, предел есть всему, даже страху. И сейчас, в эту минуту, испугаться сильнее просто не получалось. — В Разломе, а не на Тиэре.

— Расскажи, — попросила я, склоняясь над раной.

— Почему нет? — спросил он себя. — Вряд ли теперь это имеет какое-либо значение. — Крис вздрогнул, когда я осторожно стерла кровь с края раны платком, правда, она тут же выступила вновь. «Все равно, что мертвому припарка», — вспомнила я слова бабушки Астер, когда целитель давал ей от коросты настойку первоцвета. Вспомнила и почувствовала отчаяние. — Однажды всеблагой барон Оуэн решил, что в его сына и наследника вселился демон.

Я подняла глаза. Крис смотрел куда-то за мою спину, не на голубое пламя, снова коснувшееся пролома в стене, а куда-то в пространство, куда-то далеко, возможно, в прошлое.

— Это было после того, как тебя обвинили в избиении той женщины? Или после того, как собаки напали на твоего младшего брата?

— Ты слишком хорошего мнения и обо мне и о моем отце. Ту женщину избил я.

— Нет, — я насыпала порошка в рану, и он тут же набух от крови. Это, собственно, и вся реакция.

— Упрямая, — в голосе рыцаря послышалось горькое веселье. — Независимо от твоей веры или неверия, тому есть дюжина свидетелей, начиная с управляющего Совиным лабиринтом и заканчивая всеблагим бароном Оуэном.

— Ты не умеешь обращаться с хлыстом. Там, на ристалище, когда железная кошка почти выбралась, ты даже не смог