Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

Знаете, это больно. Иногда словами можно ранить куда сильнее, чем стилетом. Иногда словами можно убить куда вернее, чем выстрелом. Слезы высохли, даже замерзли, и стали царапать льдинками веки.

— С вас никто не требует никакой платы, барон. — Я выпрямилась так, что даже моя гувернантка не смогла бы придраться. — Вы ничего мне не должны, и если я невольно ввела вас в заблуждение…

— Вспыхиваешь, как порох, — искренне восхитился он. — О заблуждениях, если не возражаешь, подумаем чуть позже, а пока… — не договорив, он бросил взгляд поверх моего плеча и вдруг спросил: — А где пламя?

Я обернулась. Мы уже давно не слышали гула пламени, но в какой момент он исчез? Когда Оуэн умирал? Или когда я его лечила? Горячий воздух успел остыть.

Крис все-таки встал, сцепил зубы, но поднялся и, держась рукой за бок, неловко поковылял к трещине в полу. Я молчала, хотя больше всего хотелось закричать, чтобы он сел. Сказать, что понятия не имею, что у него там внутри, не знаю, что стало с зернами изменений, над которыми утрачен контроль, а посему они могут делать все, что угодно, например, взять и перемолоть его внутренности в труху.

— Кажется, все вернулось в прежнюю колею, — с сомнением протянул Оуэн, заглядывая в трещину. — Интересно, они смогли вскрыть кабину и перехватить управление Островом, или мы все еще движемся к Разлому?

Честно говоря, в тот момент мне было все равно.

Крис продолжал смотреть вниз и хмуриться. Девы, почему у кого-то все происходит правильно, а у меня вот так? Да, я понимаю, что спрашивать совета у богинь — то же самое, что спрашивать у винодела, почему тебе плохо после честно украденной и выпитой бочки вина. И, тем не менее, я спрашивала. И очень боялась услышать ответ. Глотала горечь невысказанных слов, чувствуя, как внутри все сжимается и вибрирует, словно натянутая струна. Захотелось вскочить и убежать, только чтобы не…

— Что это? — прошептала я, сердце забилось быстрее, в груди что-то сжалось так, что невозможно стало сделать вдох.

Все-таки Девы сжалились надо мной. Они в жестокой милости своей сделали так, чтобы я, не знавшая, куда деться от собственных мыслей и чужих слов, смогла выпрямиться перед новой опасностью, задвинуть в дальний угол мысли о заблуждениях, о том неловком объяснении, что так и не состоялось. Это как ударить палец, а потом сломать ногу. Уверяю, про палец вы забудете сразу же.

— Крис, что это?

Я не хотела спрашивать, не хотела произносить его имя пересохшими губами, но…

— Это Разлом, — через несколько томительных минут ответил рыцарь.

— Что?

Одна из струн внутри вдруг оборвалась, издав короткий, но такой пронзительный звук. Звук, который никто не слышал. Я невольно охнула.

— Это разрыв мира. И он приближается. Мы приближаемся к нему. Значит, у них не получилось. — Оуэн тяжело осел на пол прямо у трещины.

Подхватив юбки, я в один миг оказалась рядом, чтобы… Нет, не для того, чтобы заглянуть в лицо рыцарю, хотя и очень хотелось, а чтобы заглянуть в трещину.

Лед зимнего моря продолжал двигаться, казалось, ничего не изменилось, лишь ветер поднял в воздух снежную крупу. Ничего не изменилось, кроме поселившегося внутри чувства бесконечной тревоги, чувства опасности, что нарастало с каждой секундой.

Струя голубого пламени лениво лизнула подбрюшье острова и исчезла, даже не заглянув в трещину.

— И что делать? Почему мы здесь, а остальные там? Почему мы… — я развернулась, пламя легко и естественно легло в руки. Нет, не пламя. Лучше применить зерна пустоты, что способны раскрошить даже камень. Я выберусь отсюда, я смогу, мне хватит силы, чтобы разнести весь это завал, должно хватить…

— Жили они недолго и несчастливо, но умерли в один день, — продекламировал вдруг Крис.

На голову посыпался песок. Я вдохнула и выдохнула, стараясь избавиться от внутреннего напряжения. Получалось не очень, но, во всяком случае, так и не использованная магия отступила.

— Вы смеетесь надо мной, барон? — спросила я.

— Если это удержит вас от опрометчивых поступков, графиня, то да, — в тон мне ответил Оуэн. — Вспомните, сколько над нами камня и железа.

— Я справлюсь!

— Вспомните, что железо этого острова нечирийское! Вы просто выроете одну могилу на двоих. Если это ваша цель — то вперед, не смею останавливать.

— Но я… я должна попытаться, понимаешь? Должна. Не могу сидеть здесь и ждать… ждать… — Слезы снова потекли по щекам. Я закрыла лицо ладонями, а через минуту меня обняли теплые, показавшиеся такими надежными, руки. И это, вопреки всякой логике, вызвало новый поток слез.

— Это Разлом, Ивидель. От него хочется лезть на стенку, хочется убежать, даже если для этого придется разбить голову. — Рыцарь вдруг прижал меня к себе. — Поверь, я там был и помню. Дальше будет хуже. Ты должна взять себя в руки.

— Мы… мы умрем? — спросила я между всхлипываниями.

— Скорей всего, — не стал врать Оуэн. — Но вряд ли стоит об этом беспокоиться, так как сначала мы сойдем с ума.

— Гэли рассказывала, что не все сходят с ума в Разломе. — Я позволила себе прижаться к нему.

— Значит, сойдет кто-то один, и мы поубиваем друг друга, чем не счастливый финал? — спросил Крис и едва заметно покачнулся.

— Девы! — Я вспомнила про его ранение. — Тебе надо сесть, а лучше лечь.

— Если только с тобой, так что не искушай, — пробормотал он.

— Значит, со мной, — ответила я тоном маменьки, когда она уговаривала Илберта выпить лекарство.

— Ты ведь понятия не имеешь, о чем я говорю, — хрипло сказал рыцарь, опускаясь на каменную плиту с неровным иззубренным краем.

— Почему? — Я пожала плечами. Тревога чуть отступила. — Примерно представляю.

— Примерно, — передразнил он.

— Только какое тебе до этого дело? — Я села рядом, стараясь выглядеть обеспокоенно-равнодушной. Обеспокоенной его состоянием и равнодушной к его словам. Видимо, получилось не очень.

— Вот только не надо говорить за меня, Иви. — Он поднял синие глаза. — Сам в состоянии.

— Ты уже сказал. — Сердце скакнуло к горлу и забилось часто-часто.

Это всего лишь Разлом. Это его отравляющее влияние. Только он. Именно