Все приключения Ивидель Астер - Анна Сергеевна Сокол

— А ты запомнила, — покачал он головой.

— Я всего лишь ответила, что ты ничего мне не должен.

— Слышал, не повторяйся. О своих долгах я знаю куда лучше тебя, — сказал Крис, а потом вдруг попросил: — Ивидель, хватит прятаться за словами и этикетом. Скоро мы окажемся в Разломе. Вряд ли на демонов произведут впечатление ваши манеры. — Он хохотнул, только в его смехе было больше горечи, чем веселья.

Я посмотрела на рыцаря. Одной рукой он держался за бок, словно после долгого бега.

— Хреновое место этот Разлом, — вторую руку Оуэн протянул мне. — Скоро ты захочешь выцарапать мне глаза.

— Хоть какое-то разнообразие, — прошептала я, и наши пальцы переплелись.

— О да, тьма разнообразна, это понимаешь, только попадая в нее. Она меняет тебя, вибрирует, шепчет. От нее ты узнаешь много способов закончить все это для себя и для друга.

— Это сумасшествие.

— Оно самое. — Он посмотрел на потолок, на то, что было для нас потолком — сомкнутые растрескавшиеся плиты, с которых то и дело сыпались камешки. — Можно ли винить демонов за то, что они всеми правдами и неправдами стараются выбраться оттуда?

— Винить демонов? — воскликнула я. — Ты никогда не видел, что может сотворить демон? Никогда не видел, как человека одним движением выворачивают наизнанку?

«А ты?» — увидела я в его синих глазах немой вопрос. И если бы он спросил вслух, пришлось бы признаться, что я не видела ни одного демона, только слушала сказки старой Туймы. Если бы он спросил… Но вместо этого Крис сказал нечто совсем другое. И это другое, произнесенное сухим тоном банковского клерка, отказывающего в кредите, напугало меня куда больше.

— Или засекают кнутом женщину. А может, спускают собак на надоедливого мальчишку?

Я окаменела, не в силах поднять на рыцаря глаза. Замерла, чувствуя, как его пальцы сжимают мои. Замерла, испугавшись не его слов, хотя и их тоже. Я боялась того, что может последовать за ними.

— Посмотри на меня, Иви. — Он поднял мою руку к губам, поцеловал пальцы и еще раз попросил: — Пожалуйста, посмотри. Хочу заглянуть в твои глаза. Хочу увидеть в них правду. Хочу…

И в этот момент я подняла голову.

— Господи боже, — прохрипел Крис.

Я не стала спрашивать, к какому богу он обращается. Впервые это не имело значения, нам, скорее всего, скоро предстояло познакомиться с богами или богинями лично.

— Ты до ужаса боишься, что я окажусь демоном. Я вижу огонек этого страха в твоих глазах. Разлом раздует из него пламя ярости.

— А во что он превратит твои чувства? — спросила я, не отводя взгляда. — Во что можно превратить равнодушие?

— Не знаю. И ты не узнаешь.

Я судорожно выдохнула.

— Ты никогда не говорил…

— Не говорить — не значит не чувствовать, — он выпрямился и снова потер бок свободной рукой. — Ты никогда не задавалась вопросом, что сделают с той, которая была рядом с демоном, если все откроется? Ведь ножик у горла той, на которую боишься даже смотреть — самый лучший способ заставить открыть рот того, кто не хочет говорить…

— Крис, ты демон? — теперь уже я сжала пальцы, желая почувствовать тепло его тела.

Он продолжал смотреть на меня. Я мысленно просила его ответить. Хоть как-нибудь. Любой ответ лучше тишины. Неизвестность пугала до дрожи, она накатывала волнами, от которых хотелось кричать…

Нет. Тихо, Иви, тихо. Это все Разлом.

— Нет, Ивидель, я не демон. Во всяком случае, никогда не называл себя так. И никто иной не называл.

— Шелест, — произнесла я слово, не раз слышанное от Жоэла. — Тебя называют «Шелест»?

— Иногда. Это прозвище, мне его дали в трактире Льежа. Я там частенько назначал встречи. Чего я только не делал, чтобы заработать! Был вышибалой, возницей, сопровождал состоятельных вдовушек…

— Ты работал охранником?

— Почти, — он нехорошо усмехнулся. — Охранник, что остается на ночь.

— Ну, охрана как раз и нужна ночью.

— В спальне, — добавил он. — Хорош демон, правда?

— Ты специально рассказываешь это так… — вдруг поняла я. — И тогда об отце, и сейчас преподносишь так… чтобы мне стало противно?

— А ты вместо этого меня жалеешь. — Не стал отрицать рыцарь. — Все у нас с тобой не по правилам. — Он посмотрел на обвалившуюся стену и вдруг продолжил: — Но когда я пришел туда в самый первый раз, безрукая девка, что разносит пойло, оступилась и выплеснула пиво на мой плащ, тогда единственный. Ну, я и выругался от полноты чувств на родном языке. Девка в слезы, хозяин в крик, а один из вышибал подивился, мол, что я за «шелест» такой… Ты слышала, как шелестят слова моего языка?

— Ты с Тиэ…

— Нет. Я уже говорил, что не с Тиэры. Зачем ты заставляешь меня повторять? Я не врал. Но я и не с Аэры. — Он снова посмотрел на меня. — Насколько сильно это все меняет? Тебе все еще страшно?

— Да, мне страшно, — ответила я. — Но это ничего не меняет.

И сказала правду. Уже поздно что-то менять, кем бы он ни был. Это могло повлиять на меня, на мой разум, на поступки. Я могла попробовать построить жизнь вдали от барона Оуэна. Но моих чувств это не изменит.

— Вы ненормальная, Ивидель Астер, — услышала я и сжалась, словно в ожидании удара, а он добавил: — Но другой такой нет. Ты — единственная.

А потом отвел волосы с моей шеи. Я едва заметно вздрогнула от мимолетного прикосновения мужских пальцев.

— И мне это настолько нравится, что я готов нарушить все правила и собственное обещание. Господи, не было ни дня, чтобы я не сожалел, что дал слово не касаться тебя.

Он говорил, одновременно склоняясь к моему лицу, и когда между нами осталось всего несколько сантиметров, я ощутила на коже тепло его дыхания. У меня возникла тысяча вопросов, которые хотелось задать, но вместо этого я прошептала:

— Барон, я освобождаю вас от обещания никогда меня не касаться.

— Зря. — Он улыбнулся. — Потому что я собираюсь этим