Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Обо мне говорят такие ужасные вещи те, кого я никогда в жизни не встречала, — задумчиво отмечает Ракель. — Я не знаю никого из тех, кто рассказывает о моих истериках и попытках кого-то довести.

Ракель устало вздыхает.

— И самое обидное, что все это говорят у меня за спиной. Ни у кого не хватило смелости связаться со мной, встретиться где-нибудь и сказать все это мне в лицо. Все струсили. Потому что понимают, что это наглая ложь. Ложь, за которую придется извиняться не мне, а им. Все те, кто рассказывает якобы о моих истериках, никак не могут доказать свои слова.

Ракель нервно сглатывает с округленными глазами при виде своей фотографии, на которой кто-то сильно изуродовал ее лицо и оставил много обидных комментариев и прозвищей, что звучат куда грубее, чем те, что давали ей в школе.

— Мне до безумия страшно звонить Серене, чтобы обсудить эту ситуацию. Вдруг она тоже во все это поверила и захочет разорвать со мной всякое сотрудничество. Да, она пока что не дает никаких комментариев прессе, но это еще ничего не значит. Вдруг она ничего не сделает для того, чтобы остановить эту травлю. Чтобы не дать абсолютно всем брендам разорвать со мной сотрудничество или сделать вид, что они никогда не предлагали мне работать с ними. Кто знает, сколько контрактов я уже потеряла… А сколько брендов готовятся объявить о разрыве…

Еще немного почитав негативные комментарии о себе и не найдя ни одного, который мог бы дать ей надежду на то, что еще есть те, кто не поверил во весь этот бред, Ракель резко закрывает крышку ноутбука, откладывает его в сторону и проводит руками по своим волосам.

— Ну МакКлайф… Ну гаденыш ты мерзопакостный… Ты ответишь мне за все это… Из-под земли достану, но заставлю все публично опровергнуть и принести мне извинения. А иначе я сделаю все, чтобы ты раз и навсегда лишился надежды на какой-либо успех в актерской карьере. Буду использовать то же оружие, что и ты против меня. Буду анонимно распространять про тебя ужасные слухи. Такие, чтобы все девки выступили с публичными заявлениями о том, что ты за сука. Сука, которая не умеет вести себя как настоящий мужчина. Только подожди немного… Сейчас я приду в себя и все хорошенько обдумаю, а потом пойду за тобой. Пойду мстить тебе за клевету и испорченную честь. Я это так просто не оставлю!

Немного тяжело дыша от напряжения во всем теле, Ракель крепко сжимает руки в кулаки и переводит взгляд на окно. Как бы сильно ей ни хотелось обо всем забыть, девушка понимает, что это будет практически невыполнимой задачей. Потому что буквально все напоминает ей о том, как с ней поступили те, кто еще недавно одаривал ее широкой, полной восхищения улыбкой, целовал ей руки и засыпал кучей комплиментов.

А в какой-то момент девушка вспоминает репортаж, который только что увидела по телевизору. Вспоминает, как в ней говорились о том, что она якобы чуть не довела какую-то модель до желания покончить с собой. Да, это наглая ложь, которую сочинил недоброжелатель, так мечтающий смешать ее с грязью. Однако именно это упоминание заставляет Ракель вспомнить об одном случае, который ей до сих пор ужасно стыдно вспоминать. Случай, о котором пока что никто не знает. Но о котором все могут узнать в любой момент, если кто-то решится о нем рассказать всему миру.

Глава 6.3

Лето две тысячи девятого года.

— Вот ты где, Кэмерон!

В просторную гримерную, хорошо освященную яркими галогеновыми лампочками на потолке, где сейчас в полном одиночестве находится Ракель, заходит высокая девушка примерно того же возраста, что и она. С длинными белокурыми волосами, что накручены крупными локонами, впалыми щеками, легким загаром на коже и несколько стервозным выражением лица. Одетая в махровый белоснежный халат и мягкие тапочки того же цвета. Увидев Ракель, эта девушка начинает смотреть на нее с неподдельной злостью, как будто она ее главный враг. Пока сама Кэмерон немного растерянно смотрит на нее, отложив в сторону свой мобильный телефон, в котором до этого что-то с интересом смотрела.

— Камилла? — неуверенно произносит Ракель и нервно заправляет прядь уже уложенных волос за ухо. — Что ты здесь делаешь?

— Есть один разговор, — сухо отвечает Камилла, закрыв за собой дверь гримерной комнаты. — От которого тебе никак не отвертеться.

— Э-э-э. Д-да… Конечно… — Ракель неуверенно встает с диванчика и кладет свой телефон на столик с косметическими принадлежностями. — Говори. Я тебя слушаю.

— Ты себе не представляешь, как я обрадовалась, когда узнала, что мы с тобой будем работать на одном и том же показе. Ведь мне наконец-то представился шанс высказать все, что я о тебе думаю.

— У тебя нет причин завидовать мне, Камилла. Ты богата и успешна. Тебя любит не меньше меня.

— Дело не только в этом. Да, я тебя до смерти ненавижу и считаю своей главной конкуренткой. Но у меня появилась еще одна веская причина проклинать тебя.

— Пожалуйста, давай не будем ругаться. Нам скоро выходить.

— Я сделаю все, чтобы ты, дрянь, не смогла выйти на подиум. Чтобы ты опозорилась и подвела организаторов. Уж поверь мне, они очень не любят тех, кто доставляет их массу хлопот. Из-за кого все шоу может оказаться под угрозой срыва.

— За что ты меня так ненавидишь? — недоумевает Ракель, взявшись за ремень на тонкой талии, которым перевязан ее белый махровый халат. — Почему издеваешься надо мной каждый раз, когда мы вынуждены работать вместе?

— Не прикидывайся невинной овечкой, Ракель, — грубо бросает Камилла, скрестив руки на груди. — Ты что-то совсем заигралась в святую.

— Камилла…

— Я до сих пор не понимаю, какого черта тебя стали так сильно любить. Какого черта ты так быстро стала популярной. — Камилла с презрением окидывает Ракель с ног до головы. — В тебе же нет ничего особенного! Ты – обычная провинциалка, которая приперлась в большой город за деньгами и славой.

— Что такого в том, что я приехала из маленького городка?

— Вот и сидела бы в своем Кингстоне