Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

В голове оглушительно звенит тревожный колокольчик. Я отвечаю, что нет, и прошу объяснить.

Она широким жестом обводит весь остров.

— Видите всех этих людей? Они соревнуются. Конечно, заодно развлекаются и наслаждаются балом. Уран устраивает восхитительные пиршества, подаёт прекрасные вина и шампанское. Но есть ещё дополнительный приз. Если кто-нибудь из нас найдёт Ареса и приведёт его к Урану, получит миллион долларов. За Гермеса дают пятьсот тысяч.

Чёрт.

Как мы могли об этом не подумать? Весь этот спектакль был не просто дополнительным развлечением для Урана, а ещё одной игрой, ещё одним препятствием для наших планов.

Я толкаю Афину локтем и отхожу в сторону, жестом велев ей занять женщину и сделать вид, будто всё нормально, а сама активирую гарнитуру и пытаюсь связаться с Тимом и остальными.

— Вам нужно найти способ затеряться среди людей на острове. Все гости охотятся на тебя и Ареса, — бормочу я Гермесу, тихо и отчётливо проговаривая каждое слово. — За Ареса дают миллион долларов, за тебя — пятьсот тысяч.

На заднем плане Тимос начинает материться.

— А почему я дешевле? По-моему, это вообще ни хрена не справедливо, — возмущается Герм.

Тем временем роботизированный голос, связанный с экраном, начинает отсчитывать последние оставшиеся нам минуты. Связь с Гермесом обрывается — полагаю, они ищут способ передвигаться по острову незамеченными.

Женщина тем временем с интересом разглядывает Афину, и в её изборождённом временем лице вспыхивает новый огонёк. Наконец она ласково улыбается и поворачивается к кому-то, кого я не вижу.

— Здесь ещё двое! — кричит она.

Мы мгновенно берём её в кольцо.

— Что вы делаете? — набрасывается на неё Афина. — Мы не Гермес и не Арес!

Женщина пожимает плечами. Мимо нас проходит молодой парень в элегантной одежде с подносом, на котором стоят четыре флюте с янтарной жидкостью, и она берёт один.

— За остальных из вас денег не дают, но, если вывести вас из игры, вы не сможете помогать настоящей добыче и поймать их будет проще.

Значит, теперь мишени и мы.

Из кустов показывается ствол винтовки, а за ним — лицо, скрытое балаклавой. Он целится, но стрелять не решается. В нескольких метрах левее появляется ещё один. Он тоже берёт нас на прицел, но огня не открывает.

Они смотрят на экран.

Одна минута.

Конечно. Они ждут, пока отсчёт дойдёт до нуля, и только тогда начнут.

— Лав, нам нужно уходить. Сейчас же, — бормочет Афина.

Я не трачу время на ответ. Ноги сами срываются с места и несут меня в противоположную сторону, тело получает мощный, почти сверхъестественный импульс благодаря самому простому и банальному инстинкту выживания.

— Пригнись! — кричу я Афине, которая бежит следом и нагоняет меня.

Вот почему из всех мы выбрали именно её мне в напарницы для этой части операции. У Аполлона — звериная сила, у Хайдеса — техника, но ни у кого нет скорости и реакции Афины.

Краем глаза я замечаю новых снайперов, появляющихся в разных местах.

Голос системы: Пятьдесят секунд.

— Они повсюду! Мы не справимся! — кричит Афина.

Голос системы: Сорок секунд.

Я продолжаю бежать, врезаясь в марионеток, которых Уран расставил по острову, чтобы украсить своё представление. Лёгкие горят — не от бега, а от тревоги, вцепившейся в них и грозящей свалить меня с ног.

Голос системы: Двадцать девять секунд.

— Налево! Там есть скрытая ниша, надеюсь, они о ней не знают, — предупреждает Афина, хватая меня за плечо и толкая в нужную сторону.

Меня заносит вбок, ноги заплетаются, и я кубарем лечу на землю, в траву и рыхлую почву. Афина останавливается передо мной, притаившись за живой изгородью.

На таймере 00.00.00. Голос объявляет:

Голос системы: Время вышло. Перемирие окончено. Прячьтесь, сражайтесь, сдавайтесь, играйте, жульничайте… Делайте всё возможное, чтобы хотя бы умереть достойно, потому что живыми отсюда вы не выйдете.

Музыка резко обрывается.

Все огни на острове гаснут, словно произошло внезапное короткое замыкание. Остаются лишь удары моего сердца и тяжёлое дыхание Афины, которая зажимает рот рукой, чтобы издавать как можно меньше звуков.

Темнота обхватывает нас удушающей хваткой.

В только что воцарившейся нереальной тишине раздаётся череда выстрелов. Снайперы слева от нас открывают огонь в надежде попасть в нас по чистой случайности.

Мы ложимся на живот, и я накрываю Афину собой, заслоняя её.

— Ты что делаешь? — шипит она.

— Прикрываю тебя собой.

— Лав, нет…

— Заткнись, или они нас услышат.

Она слушается, потому что не дура, но поворачивает голову, чтобы я увидела её полный неодобрения взгляд.

Я здесь для того, чтобы защищать в первую очередь их, а уже потом себя. Я не могу вернуться к Аполлону живой, но с телом его мёртвой сестры. Я никогда не смогу так с ним поступить. Ни с ним, ни с остальными.

Выстрелы прекращаются, и все огни снова вспыхивают. Музыка постепенно возвращается — та же, что и прежде. Та же зловещая мелодия, зацикленная до бесконечности.

Теперь нужно лишь понять, как выбраться отсюда незамеченными и зайти людям Урана со спины.

Не знаю, сколько мы лежим неподвижно, боясь издать хоть малейший звук. В какой-то момент до нас доносится хруст листьев под чьими-то ногами.

Перед моими глазами появляются чёрные ботинки.

Я медленно поднимаю голову, словно этим могу хоть ненадолго отсрочить наш приговор.

Смерть.

Первый порыв — открыть канал связи с братом и попрощаться, но я не хочу, чтобы осознание моей смерти преследовало его до конца операции. Он должен сохранить ясную голову. Даже если ради этого я лишусь возможности сказать ему последнее «прощай».

То же самое касается Аполлона.

Я резко зажмуриваюсь.

— Афина, — шепчу я. — Если всё сделать быстро, возможно, я успею связать тебя с кем-нибудь из братьев, чтобы ты попрощалась.

Ей я обязана дать такую возможность.

Её тело подо мной сильно вздрагивает.

— Лав…

Мы одновременно поднимаем головы.

Перед нами стоит один из снайперов. В руках у него автомат, ещё один висит на плече. Лицо скрывает чёрная балаклава, оставляя открытыми только глаза, которые без всякого выражения смотрят на нас сверху вниз.

Он поднимает руку, отворачивается, а потом нажимает кнопку на гарнитуре в ухе.

— Я их нашёл. Сам разберусь.

— Принято, — отвечает другой, более металлический голос.

Мужчина берёт нас на прицел, а я даже не пытаюсь умолять сохранить мне жизнь. Я думаю только о решении. О способе переломить ситуацию в нашу пользу. Перебираю в памяти тренировки ЦРУ и всё, чему меня учили.

Бесполезно. Я и сама это