Измена. Дэн Мороз спешит на помощь - Даша Коэн

— А мы и расслабимся, и попаримся, и еще много чего сделаем. Иди сюда.

И я иду к нему, послушно подхожу почти вплотную. Его рука тянется к моим волосам, он накручивает прядь между пальцами. Затем тянет меня на себя и впивается жарким поцелуем. Снова этот необузданный огонь, от которого у меня все внутри словно в морские узлы скручивает. Соски твердеют и ноют, от того, что меня вот-вот могут в какой-то степени взять силой. Но черт возьми. Я готова! Я хочу этого! И плевать на все.

Скольжу по мужской накаченной груди ладошкой, обхватываю Дениса вокруг шеи руками, но тут он вдруг прерывает наш поцелуй. Смотрит загадочно на меня, склонив голову набок.

— Ах ты бесстыдница!

— Что? — недоуменно хлопаю я глазами, а Ден Мороз только хохочет.

— Нет, Ангел, сначала я тебя уработаю, как следует.

— А потом? — рвано вздыхаю я.

— А потом сюрприз, — улыбнулся он, а затем в пару движений вытряхнул меня из халата и закинул на полку, звонко шлепая по заднице и заставляя жмуриться от смущения.

Ой, ну и куда я опять вляпалась, а?

Глава 12 — И помирать не страшно

Денис

Веду ладонью по стройной ноге Варвары и душа поет. Ну какая же она все-таки охуенная мне попалась, а! Сочная такая, что аж зубы сводит от желания укусить за бочок. Все при ней: и форма, и содержание. Чистый, безгрешный ребенок, считай.

На член смотрит робко и краснеет, как наивная девственница.

А фигура, м-м-м…

Все, как я люблю. Все такое крутое, да округлое. Грудь тяжелая, изумительной формы. Но главное — животик. Такой мягонький. Не то, что у современных свиристелок нынче в моде: когда кишки к позвоночнику приклеены. Не баба, а вобла сушеная.

Тьфу.

А вот Варька — что надо! Живая, искренняя, нежная. Женщина, а не кукла Барби размалеванная.

ОЙ, что-то, кажись, я впервые в жизни своей поплыл. Странное дело, да? В сорок лет встретить вот такой божий одуванчик, после орды самых разномастных любовниц. А заторчать именно на этой Снегурке.

Блядь, Морозов, ну ты ваще! Обычно после первого раза всегда отпускало. Всегда. Даже в школе и в институте, когда ялда перманентно в тонусе до пупа стояла и вообще не опускалась. И тогда азарт пропадал по щелчку пальцев, стоило понравившейся девчонке засадить. А тут вроде бы все, как всегда, получил привычно быстро и без особых помех.

А все равно еще хочется.

В чем магия? То неведомо.

— Готова? — прохрипел я, понимая, что Варька уже нагрелась для первого пара.

— К чему? — спрашивает она и закусывает губу, а я смотрю на эту картинку и едва ли не ловлю контузию.

Хочу, блядь. Надо! Выебу ее в рот так может хоть тогда немного отпустит.

Но впервые в жизни предпочитаю растянуть удовольствие, понимая, что Варя — не бывалая шлюха. И с ней нахрапом не прокатит. Сам же потом жалеть буду.

— ко всему, — наклоняюсь я и чуть кусаю ее за сладкую булочку. Она взвизгивает тихо, но кивает.

— С тобой, добрый дедушка Мороз, я готова ко всему.

Правильный ответ.

Ну а дальше был жар. И хлесткий дубовый веник, который прошелся по телу Варьки с огромным удовольствием. Немного отдохнули. И на новый заход пошли.

Туда и обратно. Туда и обратно. Пока у Варвары глаза не стали совсем уж пьяными от бессилия и неги.

Тут-то я и понял, что пациент готов. Пора лечить.

После последнего захода облил распаренное тело Ангела ледяной водой, а затем вытащил ее голую и обессилившую в комнату отдыха. А там уж не смог более сдерживаться. Крутанул ее к себе и к вершинке потяжелевшей груди припал, целуя со вкусом, влажно. Покусывая сосок. Сильнее, до протяжного стона. Всосал его в себя, чуть оттянул и со звуком отпустил.

Затем тоже самое провернул и со второй напряженной вершинкой.

И пока я все это делал, рука моя уже наглаживала Варьку между ног. Не наглела, только гладила лобок, пока та наконец-то нетерпеливо не толкнулась мне в ладонь.

И охнула, сама удивляясь тому, насколько она осмелела.

А я рассмеялся довольно, но продолжил ее изводить.

И отпустил лишь тогда, когда ноги моей Снегурки дрогнули, а сама она выгнулась дугой в моих руках. Запела. Сладенько и мелко дрожа. А затем, в полубреду прохрипела:

— Денис, пожалуйста.

Как я мог отказать даме?

Вот только миндальничать с ней не собирался. Чувствовал, что уже просто не смогу. Крутанул ее безвольное и согласное на все тело, перекидывая через подлокотник кожаного дивана, а затем лишь мазанул членом по уже влажным складками врезался в нее на всю длину, кайфуя от звуков ее протяжного стона.

И принялся таранить её на полной скорости. Жестко. Жадно. Прихватил пятерней за волосы и заставляя выгибаться в спине. И с каждым мощным толчком, я видел, как дрожит ее тело, как закатываются глаза, как замирает моя Снегурка в одном шаге от оргазма.

И я трахал ее еще безжалостнее. Слышал, как смачно стыкуются наши тела. И улетал.

Пиздец!

Когда Варьку порвало оргазмом, едва ли не последовал за ней, но удержался.

Лишь дернул ее, бъющеюся в конвульсиях, на себя и вписался в ее рот с диким, совершенно разнузданным поцелуем. Пожирая. Накачивая собой. Сминая нежные губы, кусая их и всасывая в себя.

БЛЯ, какой же я был голодный.

— Затрахаю тебя сейчас на хуй, — прорычал я, кота Варьку в последний раз тряхнула конвульсия оргазма в моих руках. Сдернул ее со спинки, а затем усадил на диван, заставляя широко развести ноги в стороны.

Чтобы я видел ее.

Чтобы сходил с ума.

Ее за собой потащил, на самое, мать его, черное дно. Потому что нравилось мне, черт возьми, развращать эту белокурую скромницу. Так нравилось. А она еще что-то ручками своими пытается от меня прикрыться. Грудь спрятать, которую я уже рассмотрел во всех ракурсах, облапал и облизал. И девочку, мной растраханную, тоже закрывает.

А я лишь смеюсь глухо, чуть подтаскивая ее к себе. Глажу по раскрасневшимся щекам и жестко рублю:

— Открой рот, Варя.

И да, как я и думал. Она отшатывается от меня, глазенки округляет, смотрит со смесью страха и сомнения, но мне уже плевать. Я заведен и глушить себя не намерен. Пусть сама это делает.

— Нет Денис.

— Да. — чуть прихватывая ее за волосы, а затем начинаю медленно водить разбухшей головкой члена по ее губам, — смотри,