12 правил, чтобы не влюбиться - Сара Нэй

Она закусила губу, чтобы сдержать улыбку, и на ее левой щеке появилась ямочка, которую я никогда раньше не замечал.

– Ха-ха, очень смешно.

– С тобой тоже не очень-то повеселишься. – Я вздохнул, поставив свой красно-черный рюкзак на край стола. – Хорошо, никакой отдельной комнаты.

– Постой. Не садись сюда.

– Почему нет?

Она закатила глаза:

– Потому что ты болтливый и сбивающий с мысли.

– В хорошем смысле сбивающий с мысли? А может, скорее предоставляющий другую почву для этих самых мыслей? Например, о том, как и где мы могли бы поразвлечься, да?

– Господи боже, нет. Какой же ты невыносимый.

– Ладно. Без разговоров. Обещаю. – Я сделал вид, что закрыл рот на замок и выбросил ключик.

Она задумчиво на меня посмотрела, а затем покорно вздохнула и начала собирать свои вещи:

– Тогда ладно. Мы вполне можем пойти в эту комнату для занятий.

– Правда? – Я не смог скрыть свое удивление.

– Конечно. Видно, твой коварный замысел измотать меня работает. Ну, как следователь ФБР, избивающий преступника на допросе, или ребенок, просящий конфету.

– Или как изысканное вино.

– Нет, не как изысканное вино. Эффект от общения с тобой прямо противоположен эффекту от изысканного вина.

– Как скажешь, Джейми. – Когда она встала, держа сумку, ноутбук и учебники, я протянул руку. – Дай мне. Я донесу твои вещи.

– Оу, какой джентльмен.

– Ты слишком миниатюрная и нежная, чтобы тащить все это на себе. Это вредно для твоей осанки.

– Ты… – В ее голосе слышалось неприкрытое удивление. Джейми подняла брови. – Ты считаешь меня нежной?

Я бросил на нее взгляд сверху вниз:

– Ну да.

Джейми потребовалось всего семь минут, чтобы нарушить молчание, после того как мы устроились в уединенной комнате друг напротив друга. Это было полностью изолированное помещение в конце коридора, с узким окошком в двери, в котором царила полнейшая тишина. Наверное, можно было бы услышать, как за окном растет трава. Но потом…

– Кхм, так как прошло твое свидание с Сид?

Я закусил губу, чтобы сдержать улыбку. Я все думал, когда же она поднимет эту тему, и вот оно, как и ожидал.

– Отлично, – жизнерадостно сказал я. – Она просто прелесть.

Снова на пару мгновений повисла тишина. А через минуту…

– Кхм… а о чем вы говорили? – Даже сказав это, Джейми оставалась воплощением хладнокровия и безразличия, ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Ну, о всяком.

– А поконкретнее?

Если быть предельно конкретным, то о тебе.

– Ты что, опрос проводишь?

Она пожала плечами:

– Мне просто любопытно. Сид была на седьмом небе от счастья, когда вернулась домой. Ты, должно быть, действительно применил все свое очарование.

Нет, ни капли. Мне кажется, причина была в чем-то другом.

– А может, Сидни просто доступная.

Джейми напряглась, неодобрительно скривив губы, и спросила:

– О чем ты?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Смысл был предельно понятен.

Тишина. Она значила только то, что Джейми игнорировала меня, склонив голову и записывая что-то в тетрадь. Звук яростных взмахов ручкой отражался от стен.

– Нет, не понимаю, – чуть ли не шепотом наконец сказала Джейми.

– Ладно, забудь. Когда ты рядом, мне трудно удержать при себе свой ч… чрезмерный сарказм.

Она не была в восторге ни от моих выходок, ни от двойного дна во всем, что я говорил.

– Ты довольно часто выражаешься так двусмысленно.

– Верно. Это же так вставляет.

Она приподняла голову, и я увидел, что ее щеки пылали. Она зарделась. Раскраснелась.

И всего от парочки интересных выражений. Я решил посмотреть, как сильно я смогу разогреть ее.

– Тебе не нравится? – Я сделал паузу. – Когда вставляет?

Ее ноздри раздулись, лицо стало еще краснее, если такое вообще возможно, а глаза засияли, как ярко-голубое небо. Ясные. Хотя… остекленевшие. Потерянные. С отяжелевшими веками. Возбужденные. Я говорю с ней на непривычном языке.

– Знаешь, «всовывать» мне тоже нравится, – мягко проговорил я. – Мне нравится это слово.

Прочистив горло, Джейми наклонила голову, чтобы пристально рассмотреть меня. Ее напряженные голубые глаза уставились прямо на мои губы и задержались там, следя за ними, пока я проговаривал каждый звук:

– Лично я считаю, Джейми, что синонимы – одно из самых увлекательных явлений в языке. А ты нет?

Девушка слабо и отрывисто кивнула. Я заметил, как дернулась ее шея, когда она сглотнула.

– Ну ты просто послушай: вставить, всунуть… а может, вдолбить? – Я притворился, что испытываю невероятное удовольствие, стоная на каждом произнесенном слове медленно, протяжно, как при оргазме.

– Использовать. – Я распалялся. – Иметь…

Она беспокойно заерзала на своем стуле.

– Я поняла тебя, Освальд. Прекращай уже.

Но меня было не остановить.

– Дать тебе. А может, лучше отдаться мне? – Непристойности слетали с моего языка одна за другой, как приказы.

Я затвердел, когда случайно опустил глаза на грудь Джейми в мягком лавандовом свитере, обтянутую тканью с крепкими пуговицами. Кусочек кожи в декольте покрылся красными пятнами.

– О да, отдайся мне. – Я выгнул бровь. – А ты, Джейми? Уже фантазировала о том, чтобы отдаться мне?

– Обязательно быть настолько пошлым?

Когда она задала вопрос, я услышал, что ее дыхание окончательно сбилось. От моего внимания не ускользнуло, что она избегала отвечать.

– Обязательно? Нет, – признал я. – Но так веселее.

– Ну а мне уже становится некомфортно.

– Правда? Тебе становится некомфортно. – Я сделал вид, что задумался.

Она выпустила из себя, как мне показалось, вздох сексуально неудовлетворенной девушки:

– Мне становится некомфортно, потому что ты сидишь здесь и говоришь подобные вещи только потому, что считаешь меня девственницей, и пытаешься меня шокировать. Мы оба это знаем. К сожалению для тебя, это не сработает.

Ее речь понятна и убедительна. И все же…

– Не вешай мне лапшу на уши, Джейми. Каждый раз, когда я намекаю на секс, ты заливаешься краской. Спорим, ты краснеешь повсюду, да?

Она отвернулась к книжным полкам, чтобы не отвечать.

– Посмотри мне в глаза и скажи правду: ты же начинаешь возбуждаться.

Ее ответ прозвучал тихо и ранимо, совершенно не похоже на нее:

– Может, я не чувствовала бы себя так неловко, если бы не считала, что ты играешь в какую-то детскую игру. Это просто ребячество. Все, чего ты добиваешься, произнося «отдайся» снова и снова, – это увидеть мою реакцию. Тебе на самом деле наплевать, насколько некомфортно я себя чувствую.

Я не обратил внимания на все ее разговоры о чувствах и перешел к самому веселому:

– Вот черт, не могу поверить, что ты только что произнесла «отдайся».

– Что? Слишком пошло для меня? Пфф, я тебя умоляю – когда я в настроении, я могу и не такое наговорить.

Я рассмеялся:

– Ладно, развратница, покажи, как владеешь своим язычком. Я жду.

Джейми медленно убрала руки с клавиатуры и наклонилась вперед на стуле, посмотрев мне в глаза. Затем прилежно сложила руки на краю стола и устроилась поудобнее на черном кожаном стуле всем своим миниатюрным, но таким горячим телом, выпрямила спину как по струнке.

Меня невыносимо тянет к этим рукам, как мотылька на свет. Я опустил взгляд вниз и начал изучать их – бледные и хрупкие, с короткими ногтями, которые окрашены блестящим персиковым лаком. Я посмотрел вверх на элегантное жемчужное ожерелье, украшавшее ее тонкую шейку, на лавандовый кардиган с закатанными до локтей рукавами. Блестящие изысканные золотые часики обвивали ее манящее запястье.

Джейми закусила нижнюю губу, подержала ее так несколько секунд,