Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

травлю. Для нас это развлечение. И некоторые берут с собой женщин. Но женщины идут туда не смотреть, как терьер гоняется за крысами. Если это приличные женщины, они думают о том, как бы себя показать, а если это женщины определенного толка, то они думают о деньгах. Если ты заявишься туда в таком наряде, то будешь выглядеть, как женщина определенного толка. Такого толка, – добавил он для пущей ясности, – который предполагает почасовую оплату. Понимаешь, о чем я?

Они препирались еще долго, и в конце концов Лайла победила. Но Кеннет заявил, что и близко не подойдет к ней: будет делать вид, что они не знакомы.

Глава 10

Многие районы города с приближением ночи затихали, но Ковент-Гарден, напротив, оживал. Было уже почти девять часов, солнце село, но света только прибавилось. Зажглись яркие огни, из открытых дверей заведений доносилась музыка, в воздухе висел гул голосов – для праздной публики вечер только начинался.

Изредка Лайле случалось бывать здесь, и всякий раз она ощущала волшебное чувство освобождения. В Ковент-Гардене можно было вести себя легкомысленно и беспечно, отбросив дневные проблемы. Люди выходили из колясок, девушки хихикали, мужчины и женщины обменивались быстрыми многозначительными взглядами. То был флер предвкушения. В Ковент-Гардене не надо было думать о счетах, о том, что пора заплатить прислуге, и прочих скучных вещах. Соблюдать мало-мальское реноме тут тоже не требовалось. Но что самое удивительное, в расслабленной атмосфере этого места, где полно проституток и жиголо, Лайла забывала на время, что она и сама в известной степени отброс общества.

Когда Кеннет открыл неприметную дверь, гул превратился в гвалт. Лайла охнула. Она пыталась представить, что скрывается внутри, но такого не ожидала. Густым облаком в помещении висел табачный дым. Густо нарумяненные и напудренные женщины сидели на коленях у мужчин. От оборок и шелковых накидок рябило в глазах. И женщины, и мужчины пили из высоких кружек, смеялись во весь голос, а кто-то целовался взасос, несмотря на публику вокруг. Но были здесь и другие – те, кто пришел развлечься. Своими глазами посмотреть на травлю и все, что ей сопутствует. Не исключено, что потом в салоне Лайлы какая-нибудь леди будет рассказывать о пережитом пикантном приключении.

– Я и представить не могла, что в Лондоне столько кровожадных людей! – крикнула Лайла Кеннету, забыв, что он предупредил ее: я тебя знать не знаю, дорогая.

Кеннет, хотя и старался ее не замечать, держался поблизости.

– И в жизни не видела столько проституток! – продолжила она делиться впечатлениями.

Кеннет нахмурился.

– Постарайся не манерничать, – прошипел он, подходя на полшага. – Если ты будешь изображать девицу строгих правил, тебя быстро раскусят. Не забывай, как ты одета.

– Тут и без травли беззащитных крыс хватает впечатлений, – вздохнула Лайла. – А девиц и без меня на любой вкус.

– Да, по-моему, немного чересчур, – согласился Кеннет.

Лайла задумалась, как же она увидит Мэйзи в толпе. Это казалось невыполнимой задачей. Но если она не найдет Мэйзи или по каким-то причинам девушка не придет, ни разыскать ее, ни тем более помочь ей уже не будет возможности.

Отбросив условности, Кеннет протянул Лайле кружку эля, но едва она поднесла ее к губам, как было объявлено, что представление вот-вот начнется и всех просят пройти вниз. Сообщил об этом толстобрюхий краснолицый мужчина средних лет. У него были такие длинные усы, что он завел их на затылок и подвязал ленточкой. Звали его Дуболом Дики.

Все вскочили. В углу помещения был люк, ведущий в подвал, и к нему выстроилась очередь. Лайла подумала, что дамам в корсетах и турнюрах будет неудобно спускаться по железной лестнице. Когда они с Кеннетом добрались до люка, Лайла с некоторым удивлением обнаружила, что ее кружка пуста. Неужели она все выпила?

– Лайла, полезай в люк, – прошипел Кеннет. – И прекрати цепляться за мой рукав! Мы с тобой не знакомы. То есть познакомились только что. Считай, что я тебя подцепил.

Она стала спускаться по узким ступенькам, хихикая оттого, что ноги так и норовили запутаться в подоле. Узкая юбка уж точно не была приспособлена для чрезмерных физических усилий, и в конце концов ее пришлось задрать. Лайлу шатало. Насколько же крепким был эль в той кружке?

В подвале была круглая арена с низким бортиком, места для зрителей в метре от арены отгораживала крепкая веревка. Лайла поддалась настроению толпы. Она немного удивилась, заметив, что снова хихикает, ей захотелось еще эля, но об этом пока придется забыть. Люди все еще спускались в подвал, за веревкой стало тесно. Спиной Лайла ощущала давление горячих тел; здесь были молодые и старые, крепкие и хилые, от бедных плохо пахло, да и от состоятельных не лучше. Лайлу толкали и дергали, но, странное дело, ее это не беспокоило. Стать частью этой безумной толчеи – в этом было что-то завораживающее. На несколько мгновений Лайла даже забыла, что пришла сюда искать Мэйзи.

– Ну, значится так, люди добрые! – прокричал Дуболом Дики. – Джеки сегодня расщедрился, и у нас тут имеется три сотни отборных серых крыс, самых лучших из тех, что можно сыскать в Лондоне. Ну так вот, скажу один раз и повторять не буду. Если вы не будете держаться за веревкой, пеняйте на себя. Не будьте остолопами, ребята. Не пытайтесь подойти ближе к арене. А вы, дамы, не толкайте никого своими дыньками, особенно ты, Сисястая Бетти!

Женщина с огромным декольте хохотнула, сложила пальцы в неприличную фигуру и сообщила Дуболому Дики, что готова проделать с фитюлькой у него в штанах. Лайла не смогла удержаться от смеха. Даже стоявший неподалеку от нее Кеннет усмехнулся. Надо же, оказывается, не все на свете навевает на него скуку.

– Ну-ну, Бетти, поосторожней! – сказал Дуболом Дики. – Мы оба знаем, в ком сегодня будет мой прибор. И если тебе повезет, ты узнаешь, за что, собственно, меня прозвали Дуболомом!

Толпа одобрительно заревела. Дождавшись относительной тишины, Дики принялся объяснять правила. Сегодня за первенство боролись семеро владельцев собак, и победителем станет тот, чей пес убьет наибольшее количество крыс.

Правила были оглашены, зрители сделали ставки, и состязание началось. Первым на арену выпустили злобного бультерьера – Лайла в жизни не видела таких горящих глаз. Обнажил зубы и брызжа во все стороны слюной, бультерьер бросился на крысу. Не прошло и трех секунд, как он впился в жирное тельце. Дальше Лайла смотреть не осмелилась. Спотыкаясь, она стала выбираться из толпы. Зрители подбадривали пса так громко, что в голове у нее зазвенело.

Кое-как