Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

жилетка свободно болталась на нем. Несколько пуговиц на рубашке были небрежно расстегнуты, и в вырезе Лайла могла видеть крепкую шею и кусочек поросшей волосами груди. Прическа Тристрама была растрепана. Он выглядел как фермер. И выглядел… аппетитно.

Лайла сердито сверкнула глазами. Впрочем, сердито ли? Другие танцоры кружились, меняясь партнерами, но они танцевали вместе.

– Почему вы так одеты?

– Но вы же сами сказали мне, как следует нарядиться на крысиную травлю.

Чем были заняты мысли Айвора Тристрама, трудно было угадать. Губы улыбались, но глаза были настороженными. Их руки соприкасались и расходились в танце, и Лайла вдруг поняла, что не может оторваться от его глаз. Они походили на океанские волны, покрытые пеной, и в них так легко было утонуть. Ноги Лайлы двигались сами по себе, она поворачивалась то вправо, то влево, притопывала и кружилась. Она не понимала, улыбается или нет, она даже музыку перестала слышать – остановилась вдруг и… принялась целоваться с Айвором Тристрамом.

Вначале их губы слегка соприкоснулись. И разошлись. И снова встретились. Ее руки вцепились в жилет, а потом – в волосы на его затылке. Руки Айвора сомкнулись на ее талии и стиснули ее так, что дышать стало тяжело.

Нет, она ошиблась, музыка все еще играла, дополненная бешеным биением ее сердца. И некое биение зарождалось между ног. Лайлу наполнял зуд, который она обычно позволяла себе ощутить, лишь когда была одна, в ранние предрассветные часы, когда была слишком усталой и в то же время слишком возбужденной, чтобы уснуть. Ее посетило странное чувство, будто именно этого она ждала всю свою жизнь, и даже еще до того, как ее жизнь началась. Не поцелуя. Но именно этого поцелуя, с этим человеком – который будет именно так прикасаться к ней и от которого будет исходить именно такой запах. Поцелуя, который будет именно таким на вкус.

Лайла застонала в его раскрытые губы, и он стиснул ее еще крепче. Его язык пробирался все глубже, и она выгнула спину, чтобы лучше чувствовать этого странного мужчину. Ощущая мощь его груди и рук, она жаждала большего, чего-то сверх такой вот простой близости. Хотелось бы ей знать, что он скажет, каким станет его лицо, если она затянет его в одну из ниш в стене.

Но тут наконец здравый смысл вернулся к ней, и она оттолкнула Айвора.

Несколько мгновений они стояли, уставившись друг на друга. Лайла ощущала… муку. Муку, и больше ничего. Она стала пробираться сквозь толпу, нашла железную лестницу и стремительно взобралась по ней, не успев подумать, что делать дальше.

Выбежав из заведения, Лайла стала ловить ртом воздух, чувствуя, как ночная прохлада прочищает ей мозги. Накрапывал дождь, и она подняла лицо навстречу крохотным каплям.

И вновь она ощутила зуд. Зуд, призывающий почувствовать грудь Айвора Тристрама под своими нетерпеливыми ладонями, почувствовать его плоть, позволить своей душе соприкоснуться с его душой.

И укрыться вместе с ним от остального мира.

Глава 12

Мэйзи сдержала слово. Она явилась на встречу с корзинкой цветов, чтобы со стороны казалось, будто Лайла выбирает себе букетик. Сопровождавший Мэйзи молодой мужчина показался Лайле мучительно беззащитным. У Сунила Мета больше не было бороды, как на рисунке в газетах, – Лайла нашла ту самую заметку. Он был одет скорее как фермер, в грубые темные брюки и льняную рубаху. На ласкара он теперь не был похож, если, конечно, не считать цвета кожи.

Они стояли посреди парка, где было полно народу. Вокруг вопили дети, няньки укачивали младенцев, парочки катались верхом, мамаши выгуливали своих не разобранных на пике сезона, пригодных для замужества юных дочек. Конец лета выдался на удивление теплым, и совершающих променад в парке прибавилось, поскольку некоторые богатые семьи уже вернулись с отдыха на побережье.

Лайла вздохнула и подставила лицо солнцу, чтобы впитать кожей теплые лучи. Ей хотелось сбросить сумрачный морок, оставшийся с прошлой ночи. Она сосредоточилась на стоящей перед ней паре. Вскоре она поймала себя на том, что невольно переживает за Сунила. Ее брала злость от одной только мысли, что Айвор Тристрам предпочел сделать скоропалительные выводы, вместо того чтобы приложить хоть малейшие усилия к раскрытию правды. Но что, если это и была правда? Что, если Тристрам и его кузина были правы, а Мэйзи – нет? Сомнения, вечные сомнения… Вспомнив самоуверенность, с какой держался Тристрам, Лайла ощутила новую вспышку раздражения. И укол зависти. Если бы она могла ни в чем не сомневаться, не задумываться о том, права она или нет. У него это получается.

– Кажется, так зарабатывать на жизнь легче, да? – не удержавшись, сказала она Мэйзи, глядя на цветочную корзинку и чувствуя к несчастной девчонке что-то материнское.

Мэйзи быстро покосилась на Сунила.

– Легче, чем стирать и убирать в домах богатых, мисс Лайла? – спросила она чуть громче, чем нужно.

Сунил сжал руку подруги.

– Она обслуживала матросов, когда я с ней познакомился два месяца назад. Могу сказать, что убираться и стирать одежду лучше, чем это.

Говорил он хорошо, четко и ясно. Но в голове у Лайлы тренькнул звоночек, когда она услышала про «два месяца». Ее взгляд невольно скользнул по раздутому животу Мэйзи. Ласкар что, не замечает ее состояние? Она постаралась сохранить на лице невозмутимость.

– Это будет мой ребенок, мисс Лайла, – быстро произнес Сунил. – Мой и Мэйзи.

Парень был догадлив, и у Лайлы хватило деликатности устыдиться.

– Прошу прощения, мистер Мета. Просто я понимаю, что вам будет нелегко.

Она перевела взгляд на лицо Мэйзи. Почему девчонка держится за Сунила, если он не отец ее ребенка? Так или иначе, парень попал в западню, и выхода из этой западни нет. По крайней мере, легкого выхода.

На лице Лайлы, видимо, без труда читались все ее мысли, потому что Мэйзи свирепо заявила:

– Он мой мужчина, мисс Лайла. Неважно, отец он моей детке или нет. Он знает, чем я… раньше занималась.

Девушка произнесла это с вызовом. Она почти что подбивала возразить, что и сейчас добывает себе на пропитание, чего уж там, обслуживая мужчин.

Лайла примирительно улыбнулась:

– О нет, я тебя не осуждаю.

У нее и не было никакого права осуждать. В семь лет Мэйзи была брошена на произвол судьбы. Никто в доме Марли не помог ей. Лайла пыталась, но потерпела неудачу, а большинство и пытаться не стали.

Она потрогала веточки лаванды в корзинке Мэйзи и выбрала себе букетик.

– Вы находитесь, скажем так, в затруднительном положении. Так что случилось той ночью, мистер