Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

– О нет, я не имею обыкновения совершать подобное. Но я мог бы передать вас в руки сыщиков, сообщив им, что вы знаете, где находится ласкар. Послушайте, мисс Марли, я не собираюсь предпринимать ничего такого. Но не лучше ли будет не препятствовать осуществлению правосудия?

– Правосудие? – в ее голосе зазвучало презрение. – Вы думаете, правосудие станет защищать ласкара? Или мою знакомую? – Она вскочила на ноги и принялась мерить кабинет шагами. Айвор тоже встал и оперся о стол, скрестив руки на груди. – Правосудие не защитит ни его, ни ее. Правосудие мгновенно примет вашу сторону – сторону состоятельного джентльмена – и сторону вашей кузины. Даже никаких доказательств не понадобится. Дело может и до суда не дойти. Вы сами знаете, что случится, если ласкар сдастся властям. Единственное, о чем я прошу, – это дать ему шанс доказать свою невиновность.

Айвор долго молчал. Гостья так и ходила по кабинету. И выглядела ослепительно. Его посетило нехорошее предчувствие, что после ухода Лайлы он так и будет стоять, уставившись на дорожку, протоптанную ею на ковре.

– Хорошо, я помогу вам, – неожиданно для самого себя сказал он. – Если вы считаете это своим долгом, я помогу. Постараюсь воздержаться от скоропалительных суждении и выяснить, не имела ли место четыре дня назад в этом кабинете иная последовательность событий. А в обмен вы оставите моего отца.

Она вздрогнула, словно уже забыла об этой части сделки.

Айвор невольно задумался, чем же отец одаривал ее.

Деньгами? Драгоценностями?

Однако…

Однако было почти невозможно вообразить Лайлу Марли и Бенджамина Тристрама рядом. Почти невозможно поверить в такое. Но он не мог отрицать слов матери. Этим утром он сперва прочел письмо от врача, который сообщил, что мать быстро угасает и вряд ли продержится до конца осени. А затем еще раз перечитал письмо от матери. «Я обвинила твоего отца в связи с этой женщиной. В ответ он заявил, что это не мое дело и что он будет мне благодарен, если я оставлю его любовниц в покое… Возможно, мне стоит так и поступить, Айвор. Чего мне еще ожидать? Так или иначе, без меня он будет делать то, что всегда делал. Я лишь хотела, чтобы последние несколько месяцев он хотя бы делал вид, что я ему небезразлична. Эта девица… Она так молода! Неужели он не может хоть один раз не совать мне в лицо свои интрижки?»

Что-то жалкое было во всем этом. Читая, Айвор почувствовал смесь раздражения, нетерпения и сочувствия – то, что всегда чувствовал по отношению к матери. Неужели она не может проявить хоть каплю достоинства? Но теперь было слишком поздно.

– В обмен вы откажетесь от всех притязаний в отношении моего отца, – повторил он. – И дадите мне слово, что, если по окончании условленного срока мы не выявим иную версию случившегося, ласкар сдастся.

– Нет, – ответила она, не колеблясь ни секунды.

– Нет, мисс Марли?

– То есть да. Разумеется, я оставлю в покое вашего отца, – милостиво произнесла она. – Это будет честной платой за вашу помощь. Но я не могу обещать, что ласкар сдастся. Это не я решаю. Если он решит покинуть страну, значит, так тому и быть. Я не стану препятствовать и не стану выдавать его вам.

Эта женщина была невыносимо честна. Моральный стержень внутри нее был крепок. Неужели она и впрямь находится в столь отчаянном положении, что вынуждена иметь дело с мужчинами, подобными его отцу? Айвор навел справки: ее финансовое положение нельзя было назвать благополучным, но и в долгах она не погрязла. Выживала день за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем, находясь в чудовищной зависимости от востребованности своего салона. Не потому ли добросердечные и умные люди, такие как она, вынуждены терпеть ничтожных мужчин – таких, как отец Айвора?

– Две недели, – сказала она. – Дайте мне – или нам, если вы будете помогать, – две недели.

– Неделю, мисс Марли. С моей стороны было бы глупостью давать вам больше. За две недели этот человек доберется до Тимбукту.

Она колебалась, обдумывая его слова.

– Хорошо, – наконец кивнула она. – Неделю. В понедельник, вторник и среду салон закрыт. Я могу посвятить поискам целую неделю. А вы?

– Да, – ответил он.

Была ли у него неделя? Разве у него нет списка дел, требующих его участия? Дел, о которых его поверенный неустанно напоминал?

Однако необходимо было добраться до истины. На Тиффани напали в его собственном чертовом кабинете – и что же, он ничего не предпримет по этому поводу? Он не мог такого допустить. В сущности, он уже искал ласкара где только мог. Несколько раз наведывался в доки и расспрашивал людей, и, откровенно говоря, матросы с бесстыдным проворством тащили ему на опознание всех ласкаров подряд. Но это были не те ласкары. Айвор ведь успел увидеть нападавшего.

Нападавшего?

Лайла Марли была права. У ласкара – как бы его ни звали – не было ни единого шанса, окажись он в руках вла-стеи. Его тут же признают виновным. А если он не нападал на Тиффани? Разве он, Айвор, не обязан выяснить правду?

И если где-то в потаенных глубинах души он ощущал стремление подольше побыть с этой женщиной – ну так к черту эти потаенные глубины! Чтоб им провалиться в ад, он знать ничего не желает!

Глава 14

К Уайтчепелу Лайла оказалась совершенно не готова. Обычно здесь нечего было делать женщинам из ее социального класса. «Даже таким пропащим, которые вынуждены держать салон», – с горечью подумала Лайла. Чем ближе кеб подъезжал в Уайтчепелу, тем сильнее ею овладевало чувство, что она погружается в омут, грозящий затянуть и уже никогда не выпустить.

В Уайтчепеле ее ждал Тристрам. И – с куда меньшей охотой – Мэйзи и Сунил, если они вообще придут. Лайла отправила Мэйзи записку, в которой сообщила, что хочет устроить встречу Мэйзи и Сунила с хозяином злополучного дома Айвором Тристрамом. Вне всякого сомнения, она особо не надеялась на то, что встреча состоится. Мэйзи была непревзойденной мастерицей драматических исчезновений. Казалось, стоило Лайле провести с ней полминуты, как девчонка уже порывалась сбежать в соседнее графство или куда подальше. Возможно, не стоило сообщать им про Тристрама. Но Лайла не могла пойти на такое: она не могла обмануть Мэйзи.

Пришлось проявить некоторую настойчивость (и изрядное терпение), чтобы убедить Мэйзи в том, что Тристрам