Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

но ваше лицо… Так вот, сыщики. Я хочу, чтобы вы их отозвали. Хочу, чтобы вы дали мне время выяснить, кто на самом деле напал на вашу кузину четыре дня назад. В обмен я… больше ничего не потребую от вашего отца и от вас. Дайте мне несколько дней. Это все. А нет, не все. Напомните, как зовут вашу кузину.

– Ти… Тиффани, – пролепетал он.

Глава 13

Если бы к нему с утренним визитом явилась сама королева, Айвор Тристрам удивился бы меньше. Правда, утро уже прошло, и в такой час не принято наносить визитов без предварительной договоренности. Однако она явилась. И он почувствовал… необычное косноязычие. Не странно ли? И это после того, как он всю ночь провел, думая об огромных карих глазах… А глаза у нее были, точно у совы: диковинные, круглые, откровенные. Говорил ли ей кто-нибудь об этом? Эти глаза занимали половину ее лица, и невозможно было не глядеть в них. И в этих глазах, как в зеркале, отражались все его чувства. Разве такое возможно? Всю ночь он думал о ней и уже наполовину убедил себя в том, что случившееся на крысиной травле ему привиделось. И вот она внезапно возникла у него на пороге во плоти. А может быть, он и сейчас грезит?

Но нет, она перед ним. В его собственном доме. На ковре. Ползает на четвереньках.

В первую минуту он не нашелся что сказать. Такое ему было несвойственно. Зачем она здесь? Была ли она уже здесь, пока он спал? И этот странный разговор о шпильках – о шпильках?

Она явилась потому, что ей нужен он – или потому, что ей нужны его деньги?

Но вообще-то его не особенно волновала причина ее визита – главное, что он мог броситься к ней, схватить, привлечь к своей груди. И может быть, она поцеловала бы его так, как целовала ночью. Он чуть не застонал, вспомнив, как выгнулось ее тело. Она словно целиком открылась ему, готовая предъявить все то, что он желал увидеть, всю свою страсть. А как ее руки стискивали его тело… И эти тихие вздохи, доносившиеся из ее горла. Обнимая и целуя ее, он сам себе казался могущественным рыцарем из стародавних времен и… совершенно беспомощным.

Проклятье.

Айвор потер лицо рукой. Он ожидал, что она назовет сумму. В обмен на его отца. Сумму, которую после незначительного торга он, конечно же, уплатит – и больше никогда ее не увидит.

Он ожидал, что она заговорит о том, что случилось ночью. И тогда ему придется произнести слова, которые он бы не хотел говорить, однако единственно возможные при таких обстоятельствах. Придется сказать, что между ними ничего не может быть, никогда. Даже если она порвет с его отцом – даже если она порвет со всеми мужчинами, что увиваются за ней, – все равно ничего не может быть. Почему? Она была с его отцом. Так что нет, невозможно.

Но она не стала просить денег. Или пока не стала. И ничего не сказала о том, что случилось между ними. Она принялась говорить про ласкара.

На Айвора накатила, точно на корабль, качающийся на швартовых, волна усталости – и ощущение нереальности происходящего. Он решительным жестом пригласил ее сесть и сам устроился рядом.

– Пожалуйста, объяснитесь.

Глубоко вдохнув, она начала говорить. По ее словам, она знала кого-то, кто был хорошо знаком с ласкаром – тем самым, который, как предполагается, напал на его кузину Тиффани. Но он на нее не нападал. Она изложила свое видение картины. Кто-то еще – другой человек – напал на девушку, а затем ласкар – Айвор заметил, что она старательно избегает называть имена, – вошел в кабинет и был застигнут гостями, когда они вбежали на крики Тиффани. Все выглядело так, словно он действительно напал на девушку, но, возможно, он не нападал.

Она внезапно замолчала.

Айвор все еще был потрясен тем, какой оборот приняла их беседа. Не говоря уже о том, что мисс Марли явилась к нему в дом. Она и вправду хотела обсудить нападение на Тиффани?

– Скажите мне, где находится этот человек, мисс Марли.

Фраза прозвучала жестче, чем он хотел. И разумеется, с ее лица сошло то выражение, какое внезапно появилось несколько минут назад, когда она поднесла руку к груди, – выражение растерянности, словно она ждала, что он возьмет ситуацию в свои руки. Да он бы взял ситуацию в свои руки, продолжи она так на него смотреть. Но все прошло. В ее глазах вновь зажегся злой огонек.

– Так вы этого хотите? Что ж, этого не будет.

– Ну конечно же! Опасный человек разгуливает на свободе, и вы не сообщите мне, где он.

– Я не знаю, где он. Это чистая правда, так что не нужно напускать на себя столь недоверчивый вид. Я не требую вас поверить мне. Я понимаю, что это невыполнимая просьба.

Мерзавка. Он откинулся в кресле.

– О чем же вы меня просите?

К ней моментально вернулась ее самоуверенность.

– Я прошу вас довериться мне, но лишь на несколько дней. Для того чтобы у меня была возможность выяснить, что же произошло на самом деле.

– И как, собственно, вы собираетесь это выяснить?

– Нам необходимо найти того, кто действительно напал на вашу кузину. – Она поглядела на него так, словно найти кого-то несуществующего было проще простого.

– Нам?

– Я сделаю это сама, с помощью ласкара и моей знакомой. Но если вы или ваша кузина окажете помощь, все пойдет быстрее. Я убеждена, что на вашу кузину ласкар не нападал. У него не было на то причин, и он не из тех людей, кто совершает подобное. Все, чего он хочет, – это заработать себе на пропитание и на пропитание моей знакомой. Зачем ему ставить под угрозу их планы на совместное будущее… в общем, без причины?

– Будущее куда легче обеспечить, если имеешь драгоценность-другую на продажу.

Она фыркнула.

– И самый легкий способ раздобыть драгоценность – это, повинуясь внезапному порыву, напасть на незнакомую женщину в темной комнате незнакомого дома? Или он спланировал ограбление заранее?

– Если уж речь зашла об этом, мисс Марли, то что вообще этот ласкар делал в моем доме? А у вашей знакомой, как я понимаю, кто-то из родителей происходит из колоний и одета она была как горничная? Моя кузина видела ее.

– Да, верно.

– Знаете, а ведь я мог бы заставить вас выдать местонахождение этого человека.

Ее глаза блеснули.

– И каким