Непристойные уроки любви - Амита Мюррей

В записке Лайла написала, что уверена: Тристрам не сдаст Сунила сыщикам прямо на месте, и изо всех сил надеялась, что так оно и есть.

Ей казалось, что она понимает Тристрама. Да, у него были свои недостатки. Бессчетное количество недостатков. Упрямец. Привык, чтобы все делалось так, как ему хочется, – подобное качество раздражает во всех, но в мужчинах особенно. И конечно же, очевидно, что он не способен заглянуть в ее душу, прочесть ее мысли, увидеть ее сущность… То есть ему были присущи все самые распространенные пороки. Айвор Тристрам твердо придерживался того ужасного и пошлого впечатления, которое создалось у него при первой их встрече, а в сущности, было еще до их встречи. Но бесчестным Лайла его не считала.

Она изо всех сил надеялась, что убеждение в его честности возникло у нее не под влиянием воспоминаний о его горячих губах.

Неудивительно, если Мэйзи и Сунил не придут. Мэйзи не доверяла в этом мире абсолютно никому (возможно, за исключением Сунила). Ничего странного в этом не было. Семья, на которую мать Мэйзи работала семь лет, спокойно отправила женщину на виселицу за преступление, которого она не совершала. Даже если преступление каким-то образом удалось бы доказать, Сара Марли могла бы вмешаться и предотвратить казнь. А если не она, так ее сын. Джонатан Марли носил титул графа Беддингтона, и он мог добиться для Энни более мягкого приговора. Но Марли и пальцем не пошевелили. Так с чего бы Мэйзи доверять богачам?

Лайла вышла из кэба. Тристрам предлагал привезти ее в Уайтчепел в своей карете, но она отказалась. Молодая женщина осмотрелась вокруг, словно обозревая чужую планету. Дома были черны от копоти. Дороги – сплошь в колдобинах. «Задница дьявола» – так Ханна назвала это место, когда Лайла сообщила ей, куда едет. И едва не привязала Лайлу к кровати, услышав, что та едет в Уайтчепел одна.

На углах перешептывались старухи. Мужчины и женщины ругались друг с другом. Проститутки в рваных чулках и замаранных нижних юбках подпирали стены пивных. Задирая подолы, они демонстрировали струпья на голенях – столь же многочисленные, как зияющие пустоты в зубах. Вдоль обочины выстроились попрошайки. Лайла не могла совладать с собой. Не могла не думать, что ждет женщин в положении Мэйзи. Девчонка на седьмом месяце беременности от одного из своих клиентов. Как узнать от кого, да и зачем? Мэйзи этого не знала. Ей повезло, что с ней был Сунил. О большинстве женщин в положении Мэйзи не заботится ни одна живая душа. «Возможно, Сунилу недолго осталось быть с ней», – напомнила себе Лайла. Если она не докажет невиновность ласкара, на что им рассчитывать?

Пока она ждала Тристрама, к ней подбежал мальчишка и принялся выпрашивать пенни. Он ухмылялся, сверкая громадными дырками между зубов.

Лайла, прищурившись, взглянула на него.

– Денег у меня нет, – сказала она, – но если ты поедешь ко мне домой, могу устроить тебе ванну, чтобы ты свой живот смог отличить от зада.

От угрозы помывки мальчишка выпучил глаза и умчался прочь, словно за ним гнались все собаки Лондона. Лайла покачала головой, на секунду представив, как мчится за ним. Вооружившись мочалкой, Ханна легко управится с пареньком. Она прыснула, представив, как Ханна железной хваткой держит оборвыша, а тот проклинает час, когда увидел «богатую мисс».

Затем из прохода между домами появилась только что обслужившая клиента проститутка, подол у нее до сих пор был подоткнут.

Заметив, что Лайла смотрит на нее, она сплюнула.

– Что смотрите, нравится?

Она потрясла бедрами и хихикнула – заржали и парни, стоявшие под фонарем.

– А вы чего ржете, доходяги? – цыкнула на них проститутка и опустила подол, впрочем, дав парням насладиться видом.

Десять минут спустя Лайла и Тристрам сидели в трактире за грубым деревянным столом вместе – о чудо! – с Мэйзи и Сунилом. Мэйзи вся ощетинилась. Руки она скрестила на груди, над животом. Сунил положил ей ладонь на плечо.

– Не вижу, что хорошего может выйти из того, что мы встречаемся с типом, который заявил на моего Сунила и напустил на нас сыщиков! – Кожа да кости, если не считать живота, и каждая клеточка тощего тела источала злость. – Мы таким манером вообще могли бы пойти прямо к сыщикам, дерзкие такие, типа, сказать им: «Пожалуйста, сэры, забирайте нас вот прямо сейчас».

– Мэйзи, – успокоительным тоном произнесла Лайла, что, впрочем, не оказало на Мэйзи заметного воздействия, – давай все-таки попробуем.

– Я бы вообще не пришла, это Сунил меня притащил, – заявила Мэйзи, просто чтобы внести ясность: вдруг какой-нибудь недоумок возомнит, будто она явилась на эту встречу по своей воле.

– Нам нужно их выслушать, – произнес Сунил с таким видом, будто ровно то же произносил уже несколько раз за последний час, что, впрочем, так и было.

Лайла покосилась по сторонам. Несколько минут назад, встретившись с ней у трактира, Тристрам сурово спросил, не сошла ли она с ума – ждать его в таких потемках в таком месте.

– Я хотел прийти раньше, – сказал он, – просто чтобы вы не ждали одна. Но вы явились еще раньше. Разве вам не известно, что может с вами случиться в этой клоаке?

Не дав Лайле высмеять его – да кто он, собственно, такой, чтобы проявлять беспокойство? – он объявил, что в трактире она должна будет притвориться его женой, но, встретив возмущенный взгляд Лайлы, снизил планку до невесты.

Лайла нехотя согласилась, и, положив руку ей на плечо, Тристрам повлек ее в заведение. Прикосновение теплой ладони Лайла чувствовала даже теперь, когда они сидели на противоположных концах не особо широкой скамьи. Однако Тристрам все правильно придумал: стряхнув его руку, Лайла зашла в трактир на пару секунд раньше него, и перед тем как Тристрам снова положил руку ей на плечо, она успела заметить наглый взгляд, которым трактирщик смерил ее с головы до ног.

– Нам с моей невестой нужно поговорить с рабочими для фермы. Потребуется стол на четверых.

Отношение трактирщика к Лайле изменилось мгновенно. Она бросила на него убийственный взгляд, но могла бы и не делать этого: трактирщик был слишком занят расшаркиванием перед Тристрамом, от которого, при всей скромности вида, исходили флюиды богатства и власти.

Посмотрев на Мэйзи, Тристрам вздохнул.

– Я бы сказал по-другому, – заметил он с бесконечным терпением, – что я тот самый человек, которого вам следует убедить в