К нам осень не придёт - Ксения Шелкова

проигнорировать Елену, и выказать к ней при всех чрезмерное внимание. Он чувствовал себя идущим по острому лезвию, но инстинкт подсказывал, что с Еленой может всё получиться, даже очень может! Надо лишь соблюдать осторожность.

Анет грациозно встала, но вдруг замешкалась; Владимиру даже показалось, что она пошатнулась. Тут же его невеста оперлась о спинку кресла, не сводя глаз с портрета княжны Алтын… Владимир рванулся было к ней, но Елена его опередила.

— Что такое, Анет, милая, тебе опять нехорошо? Голова закружилась? — она обхватила сестру за плечи.

— О нет, всё в порядке. Что-то странное показалось там… — Анна кивнула на портрет Алтын Азаматовны. — Что она будто бы покачала головой и пыталась что-то сказать…

— Принести твоё лекарство? Анет, тебе надо лечь! Если снова станет хуже…

— Нет-нет, спасибо, я чувствую себя прекрасно! Нужно идти к папеньке.

— Я помогу, провожу, — суетилась Елена, в то время как Катерина Фёдоровна не двигалась с места, пристально наблюдая за падчерицей.

— Позвольте мне, Анна Алексеевна, — вступил Владимир, предлагая невесте руку. Однако та ласково покачала головой и улыбнулась:

— Благодарю, Владимир Андреевич. Прошу вас, уделите пока внимание маменьке и сестрице, а я скоро вернусь.

И Анна упорхнула. Елена ринулась было за ней, но застыла, услышав суровый голос матери:

— Сядь, Элен. Не нужно бегать за сестрой, как собачонка; в конце концов, Анет вовсе не собирается умирать.

Судя по интонациям в голосе Катерины Фёдоровны, можно было поклясться, что сей факт для неё весьма досаден. Странно: раньше она ни разу не проявляла в открытую неприязни к падчерице, скорее наоборот, обращалась к Анне с неизменной лаской. Простушка Елена с недоумением поглядела на мать: что это вдруг на неё нашло? Однако госпожа Калитина тотчас овладела собой и с улыбкой обратилась к гостю:

— Идёмте же обедать, граф! Простите меня: все эти волнения, хлопоты, приготовление к отъезду! Я просто сама не своя! Да ещё и болезнь Анет так выбила нас из колеи…

Владимир подал руку хозяйке дома, не забыв, впрочем, бросить через плечо страстный взгляд на Елену, отчего та вспыхнула, как маков цвет.

***

— Вы меня звали, папенька? — Анна проскользнула в отцовский кабинет и нахмурилась. Елена права, похоже папаша и вправду нездоров. — Не прикажете ли послать за доктором? Элен сказала мне, вы скверно себя чувствуете…

— Не важно. Поди сюда, родная, я хочу наглядеться на тебя.

Анна приблизилась к отцу и опустилась на ковёр перед его креслом; отец нежно погладил её по щеке, прижался губами к тёмным кудрям.

— Какая же ты красавица! Вылитая мать! — пробормотал он. — Не увидит, не порадуется тебе княжна моя… Ох Алтын-Алтын!

Анна осторожно сжала в ладонях руку отца.

— Отчего вы сегодня так печалитесь, папаша?

— Так, накатило что-то: только и вспоминается маменька твоя покойная, вижу её тут всюду, точно живую. Столько лет прошло — нет, не забыть её никогда! А ты не обращай внимание, Аннушка, будь весела: ты ведь у нас невеста!

Отец снова погладил её по лицу, на этот раз рассеянно, явно думая о своём.

— Папаша! Если вы будете тосковать по мне и грустить — так давайте откажем графу, пока не поздно! Я не смогу быть счастливой, зная, что вы…

— Нет! — поспешно перебил Алексей Петрович. — Я вовсе не затем тебя позвал. Напротив, Анет — поклянись, что непременно выйдешь осенью за Владимира Андреевича, даже… Даже если меня уже на свете не будет.

Анна похолодела от испуга.

— Папенька, что с вами, вы больны?! Я сейчас же пошлю за доктором!

— Нет. — Отец положил руку ей на плечо, заставляя усесться обратно. — Ничего не надо, я может и поскриплю ещё. А вот времени, боюсь, мало: не сегодня-завтра вы в Стрельну поедете, мне же надо с делами тут разбираться, к свадьбе твоей всё подготовить, пока ещё силы есть. А там и… Да ты не плачь, милая, я только рад буду — авось, на том свете свижусь с княжной моей.

Анет опустила голову, скрывая слёзы. Отец никогда в жизни не бросал слов на ветер, и если он заговорил так, значит…

— Обещай мне! — Он смотрел ей в глаза требовательно, настойчиво.

— Да, папенька, всё, что угодно.

— Выйдешь замуж за графа Левашёва. С нашими деньгами, его фамилией, старинной да знатной, да его связями — будешь устроена блестяще, при дворе принята, в лучших семействах знатных станешь своей. Вы оба молоды, хороши собой необыкновенно — все будут вами восхищаться: вот, мол, какие граф с графинею великолепные! А детки какие у вас будут: небось, один другого краше! — Отец восторженно и мечтательно улыбнулся, точно ему пообещали показать воочию волшебную сказку. — Так и я уйду спокойным за тебя, за внуков будущих.

Он привстал в кресле, придвинул к себе какие-то бумаги.

— Вот, смотри. Всё, что есть у меня: дома, капиталы, землю — всё тебе оставляю. Ты у меня разумница, вместе с мужем, даст Бог, как надо распорядитесь. Он как узнает, чай, ещё пуще любить тебя станет!

Отец засмеялся было и тут же болезненно поморщился. Он прижал руку к груди, однако овладел собой и улыбнулся…

— Папенька! — вскрикнула Анна. — Как это так: всё мне? А Элен?!

Алексей Петрович с досадой отмахнулся.

— Ну, что Элен… Ты не волнуйся за неё, голодной не будет, перепадёт и ей. Чай, у меня на всех хватит. Оставлю им с Катериной Фёдоровной квартирку, капитал небольшой. Проживут. Мне бы только вот увидеть, как ты, родная, под венец с графом Левашёвым пойдёшь! Ведь никто знатнее его к тебе не сватался! Ты у меня на свадьбе саму императрицу затмишь, уж я позабочусь…

— Папенька, — твёрдо перебила Анна. — Так нельзя. Элен не заслуживает такого пренебрежения. Она ведь ваша дочь, такая же, как и я, она ничего дурного нам не сделала, а вы хотите их с мамашей так обидеть!

— Да ништо им, дурёхам, и тому рады будут! Чай, Катерина-то Фёдоровна не забыла, кто такая и откуда…

— Ну и пусть, — возразила Анна. — А всё-таки она вам законная жена, а Элен — родная дочь. Нельзя, нехорошо. Мне такой несправедливости не надобно.

Отец долго смотрел ей в глаза — пристально, строго — однако Анна, не робея, выдержала его взгляд. Затем она рассмеялась и приласкалась к папаше.

— Ну что же вы такую суровость-то играете, я ведь всё равно знаю: добрее вас и на свете нет! Ни за что вы сестру Елену не обидите, да и меня не захотите огорчить! А я вас прямо прошу, папенька, милый: поделите ваше состояние поровну, как подобает между