Святилище - Клэр Кент

Я почти на месте, но сначала мне нужно пересечь этот мост.

Очевидно, что это двухполосный мост, и когда-то он был устойчивым и хорошо сконструированным, с многочисленными опорами и высокими перилами. Но время не пощадило его. Ограждений почти не осталось, а половина поверхности откололась и провалилась в глубокое ущелье внизу.

Я бы никогда не рискнула проехать по нему на машине, но я всего лишь одна женщина. Одна полоса моста все еще на месте. Он не раскачивается, несмотря на ветер. Проход по нему не доставит никакого удовольствия, но я не боюсь высоты. Я не вижу причин, по которым мост не выдержит моего веса.

Так что я делаю один шаг на него. Пружиню на ногах, чтобы проверить его надежность. Тротуар не сдвигается и не крошится. Кажется, все в порядке.

Это будет рискованно — конечно, это рискованно — но вся эта работа сопровождается риском. Покидать безопасные стены — это риск. Сама жизнь в этом мире сопряжена с риском, и я не хочу гасить свой огонь из страха, что он погаснет.

Больше нет.

Поэтому я глубоко вдыхаю ледяной воздух и продолжаю идти.

И все в порядке. Все в порядке. Я иду по скользкой от снега земле, но в остальном чувствую себя уверенно. И меня нервирует отсутствие каких-либо ограждений или чего-либо, за что можно ухватиться, но я смотрю перед собой, а не вниз. Учитывая все обстоятельства, я делаю неплохие успехи.

Пока я не добираюсь до середины моста, где ветер усиливается.

Вдали от защиты гор ветер становится намного, намного сильнее. Порыв налетает на меня с мощью поезда и сбивает с ног.

Он буквально сбивает меня с ног.

Я падаю вбок, мост становится совсем узким, и я пытаюсь ухватиться за что-нибудь — за что угодно — пока не соскользнула с края и не упала в ущелье.

Несколько секунд я буквально болтаюсь на волоске, пока не хватаюсь за неровный кусок тротуара и не удерживаюсь.

Мое сердцебиение еще долго не замедляется. Я в панике застываю в неловкой позе, мое лицо едва возвышается над слоем снега толщиной в несколько сантиметров. Я не могу оценить свое состояние, пока уровень адреналина не выровняется. Потом я решаю, что потянула пару мышц и буквально замерзаю, но в остальном я цела и невредима.

И я пытаюсь подняться на ноги.

Я не могу.

Не знаю почему, но я просто не могу. Я едва могу оторваться от обломка тротуара, за который все еще цепляюсь.

Ветер по-прежнему ревет надо мной. Если я встану, он снова собьет меня с ног. И я абсолютно уверена, что в следующий раз я упаду.

Но и оставаться здесь я тоже не могу. Я замерзну насмерть. На самом деле, даже в толстых перчатках у меня немеют руки.

Возможно, это не имеет значения. Жизнь никогда не была добра ко мне. Мне приходилось смириться с немыслимым и убеждать себя, что все не так уж плохо. Может быть, когда все закончится, мне будет легче — если мне никогда больше не придется заставлять себя вставать на ноги.

Мои родители водили нас в воскресную школу. Я помню, как узнала о рае. О вечном мире и упокоении. В детстве мне это казалось скучным, но теперь это похоже на мечту. Это все, чего я хочу. Мира. И чтобы бремя жизни наконец-то свалилось с меня.

Может быть, пришло мое время — остаться одной в заснеженных горах.

Я думаю о Дел и о том, что она почувствует, если я никогда не вернусь домой. Она заставит Коула отправиться с ней на мои поиски. Они пойдут по моему следу. И, возможно, никогда не найдут мое тело. Она проведет остаток своей жизни в раздумьях.

Я думаю об Эйдане и о том, как он будет рад, если у меня ничего не получится.

Я все еще не могу встать, но начинаю ползти.

Это мучительно. Каждый сантиметр внушает ужас, так как ветер не утихает. Я действительно продвигаюсь вперед, но медленно.

Я преодолеваю примерно две трети пути по мосту, и тогда, наконец, мне удается увидеть другую сторону. Это не так уж далеко. Само собой, я справлюсь. С новым усилием воли я заставляю себя подняться на ноги. Делаю четыре шага, прежде чем еще более сильный порыв ветра толкает меня вперед.

Мои ноги скользят по свежевыпавшему снегу, и я падаю вперед, едва успев опереться на руки, чтобы не врезаться лицом в мост.

Я снова ошеломлена и задыхаюсь. Замерев на месте, я пытаюсь отдышаться.

Я настолько не в себе, что ничего не слышу позади себя, хотя должна была бы услышать. Первый признак присутствия другого человека — это когда сильные руки тянутся ко мне, чтобы поднять на ноги.

Я вскрикиваю от удивления, но, к счастью, слишком слаба, чтобы сопротивляться.

— Черт возьми, милая, это я. Не смей дергаться, — голос раздраженный. Громкий, чтобы его можно было расслышать сквозь вой ветра. И знакомый.

Я поворачиваю голову и, моргая, смотрю на него. Эйдан. Выглядящий таким же напряженным, свирепым и покрытым снегом, как снежный человек.

— Ты здесь?

Да, именно это я и говорю. До смешного дрожащим голосом.

— Да, я здесь. Я не понимаю, почему мы оба не отказались от этого бессмысленного состязания. Но мы здесь. Одинаково безмозглые. Ну давай же. Нам нужно перейти на ту сторону.

Я понятия не имею, что происходит, и не понимаю, почему я испытываю такое облегчение, увидев его. Без всякого протеста с моей стороны, Эйдан тянет меня назад, увлекая за собой, и встает за своей тележкой. Он кладет обе мои ладони на ее ручки, а затем кладет свои по обе стороны от них, так что он оказывается прямо за моей спиной, прикрывая меня своим большим телом.

— Толкай, милая.

Я толкаю. И он делает то же самое. Если бы я соображала получше, то занервничала бы из-за дополнительного веса его тележки, но на самом деле тележка помогает. Обеспечивает защиту от ветра. Я держусь и, заслоненная телом Эйдана, больше не рискую быть унесенной ветром.

Мы пересекаем мост за несколько минут.

Как только я оказываюсь на твердой земле, я испытываю такое облегчение, что чуть не плачу.

Конечно же, я не плачу. Я бы в любом случае не стала этого делать, но уж точно не в присутствии Эйдана.

— Спасибо, — говорю я ему. Возможно, он всегда был самодовольным засранцем, но, возможно, он также спас мне жизнь.

И теперь я