(Не) случайная ночь-2, или Свадьбы не будет, дракон! - Елена Сергеевна Счастная

С этими словами мадам де Кастекс махнула рукой в сторону, где по её приказу за оставшееся до открытия Карнавала время сколотили надёжный навес. Там разместили толстостенный несгораемый ящик с прорезью в крышке, куда можно было бросить купюры или монеты.

Охраняли его сразу несколько устрашающего вида мордоворотов — так что за безопасность благотворительных средств можно было точно не беспокоиться.

— Если позволите, — заговорила я, подойдя к Бернадет ближе, — я первая сделаю взнос, раз уж от меня сегодня исходила эта инициатива.

— Конечно! — улыбнулась та. — Вы имеете на это полное право!

Под внимательными взглядами горожан я степенно спустилась с помоста и прошествовала к месту, но едва сунула руку в ридикюль, чтобы вынуть оттуда несколько купюр, как меня опередили! Мадам Ляполь взялась неизвестно откуда и, прошмыгнув мимо, оттеснила меня в сторону своей пышной юбкой.

— На хорошее дело! Пусть детки будут счастливы! — провозгласила она, повернувшись к зрителям, и сунула в прорезь деньги.

Горожане, естественно, зааплодировали ей, хоть и немного растерянно, а я вмешиваться не стала. Сомневаюсь, что моих намерений Ляполь не заметила, поэтому влезла вперёд с явным умыслом опередить меня любой ценой. Даже ценой того, что будет выглядеть при этом весьма глупо.

— Что-то вас слишком много в последнее время, — фыркнула Ляполь, кинув на меня взгляд искоса. — Сдаётся мне, вы попали в нужную спальню.

Да, в нужной спальне я действительно недавно была, но с моим успехом это, к счастью, никак не было связано. Моя совесть на этот счёт чиста, как, впрочем, и вся я целиком.

— Если вы считаете, что чего-то можно добиться только так, то мне вас жаль, — ответила спокойно и плавно опустила в ящик свёрнутые вдвое купюры, после чего отошла, давая возможность желающим тоже пожертвовать средства.

— Так просто никто не выстреливает, тем более с сомнительными товарами, эффективность которых ничем не доказана, — добавила мадам.

— Так вы купите и попробуйте, — улыбнулась я, закрывая ридикюль. — Сразу заметите эффект, уверяю вас!

— Ещё чего! — закатила глаза Ляполь.

— Всего доброго, — кивнула я ей и пошла обратно на сцену.

По пути неожиданно встретила Аморет — мы с ней заговорщицки переглянулись. Куртизанка в числе прочих подошла к благотворительному ящику и сделала свой взнос. А ещё чуть позже мне навстречу попался и месье де Лафарг — на этот раз почему-то без своей спутницы.

— Ослепительно выглядите, — отметил он, придержав шаг. — Причём в прямом смысле этого слова.

Ну, да, цвет выданного мне платья в солнечный день почти что резал глаза, но это не давало Гилберту права отпускать настолько двусмысленные комментарии в мой адрес.

— О, вы ещё окружающим своего аколита не демонстрировали, — шепнула я, слегка наклонившись в его сторону. — Уверена, он выглядит куда эффектнее моего платья.

— Говорю же, вы друг друга стоите, — Гилберт растянул губы в улыбке. — Надеюсь, предложенная вами акция и правда всего лишь способ помочь сиротам, а не повод бросить в меня камень?

— Камни в вас начнут бросать журналисты.

— Тоже верно, — вздохнул дракон с напускной досадой. — Что за люди? Они видят только плохое. А вот то, что всё это время сирот в приюте содержу именно я, они предпочитают не замечать.

Месье де Лафарг прошёл дальше, а я невольно проводила его взглядом. Признаться, действительно, ни одного доброго слова в газетах про “Пон де Пьер” за последнее время прочитать не довелось. Все кричали о том, что детей лишили крова, что дельцы заодно с директором приюта, и что все они очень хорошо наварились на этом деле. И если Гилберт говорит правду, это очень несправедливо по отношению к нему!

Протолкнувшись сквозь поток желающих приобщиться к благотворительности горожан, я всё-таки добралась до помоста. Мадам де Кастекс всё ещё стояла там и сверху наблюдала за всеобщим ажиотажем.

— Кажется, этих средств детям хватит надолго! — вдохновлённо отметила она. — Вы молодец, что не побоялись предложить мне провести эту акцию. И поддержать вас было правильным решением.

Вскоре самый плотный поток благотворителей иссяк, и можно было продолжить церемонию открытия Карнавала. Я лишь успела отметить, что теперь Арно Шеваль переместился ближе к сцене, а рядом с Гилбертом и его подругой образовался ненавистный Клод де Обри в компании моложавой супруги и неприятного мужчины одутловатой наружности, которую не мог украсить даже красивый костюм.

— Напомню! — вновь заговорила Бернадет, вернув себе всеобщее внимание. — За поимку дарбрера самому ловкому из гостей полагаются не только всеобщие почёт и уважение… Но ещё и денежный приз, который он — или она! — сможет потратить по своему усмотрению. Этот приз из моего личного фонда, так что можете не волноваться: благотворительные средства не пострадают!

Горожане дружно рассмеялись, переглядываясь и шушукаясь. Мне передали большой картонный чек, на котором и правда была указана весьма внушительная сумма, и крепко держа его перед собой, я вышла вперёд. Продемонстрировала его, подняв повыше — и зрители восхищённо заохали. Для простого люда это целое состояние, но и для зажиточного человека — весьма приятный бонус к доходу.

Вышагивая туда-сюда по сцене, чтобы все увидели чек, я даже задумалась, что такие деньги и мне не помешали бы. Может, поучаствовать?

Но от взвешивания всех за и против меня отвлёк раздавшийся где-то наверху треск. Я вздрогнула, подняла голову — кажется, ничего не происходит? Но зрители, которые стояли ближе всего к помосту, резко замолчали. В груди ёкнуло сердце, а в следующий миг верхняя балка навеса, нагруженная тяжёлыми тканевыми драпировками, ещё раз хрустнула, весь свод начал обваливаться, а обломки полетели прямо на меня.

5.2

Я не стала ждать, пока меня чем-нибудь пришибёт — щитом подняла над головой бутафорский чек и, зажмурившись, рыбкой прыгнула вперёд, прямо в толпу горожан, которые уже начали панически метаться, то ли пытаясь кого-то спасти, то ли спастись сами. Как будто не навес обвалился, а всё небо разом обрушилось на город!

Странно, но мне на голову так ничего и не упало, я не впечаталась в землю, зато хорошо так свалилась на кого-то и, судя по тому, как тот охнул, отшибла ему много чего важного. Придётся извиняться.

Справедливости ради надо сказать, что моё приземление тоже не было мягким: из лёгких вышибло воздух, рёбра почти хрустнули, я уронила злосчастный чек прямо на себя, и его острый угол врезался мне между лопаток.

— Ох-х, — я вцепилась в того, на кого рухнула, как в спасательный плот, открыла глаза и почему-то не удивилась.

— Что за принцессы нынче