Неизвестный сталкер. Том 1 - Далия Райт

И на ощупь.

Я поняла это в ту ночь, когда позволила ему обработать мои порезы. И в тот вечер, когда он вытащил меня из той ситуации. Он… неплох.

Он высокий. Он сильный. Он… Я перестаю оценивать его мысленно, когда чувствую, как напрягается живот. То, что у него хорошее телосложение, не значит, что он плохой человек. Так что нет ничего плохого в том, чтобы посмотреть…

Не так ли?

Я морщусь и начинаю умываться, чтобы думать о чём-то другом, а не о нём. Мой клитор всё ещё чувствителен под прикосновением, но я ограничиваюсь тем, чтобы стереть все следы, оставленные этим сном.

Когда выхожу из ванной, сон окончательно исчез. Четыре часа утра, но я не могу вернуться в кровать и заснуть снова. Я решаю заняться групповым проектом. Беру ноутбук и устраиваюсь за центральным островом на высокой табуретке. Продолжаю наши исследования и чтение научных статей по теме.

Через полтора часа концентрация ослабевает. Я всё время поглядываю на пустое пространство между журнальным столиком и диваном, где несколько дней назад я лежала, обездвиженная, между его массивными бёдрами.

Я вспоминаю его ласки и сопровождавшие их ощущения. Живот напрягается.

Затем ударяет воспоминание о сне. Моя промежность пульсирует, когда волна наслаждения прокатывается по телу. Я ощущаю раскрытие — готовность, что можно оставить след на стуле.

Сжимаю зубы, глаза затуманиваются от желания.

Я этого не хочу.

Я с трудом глотаю слюну и пытаюсь прогнать эти воспоминания, разжигающие моё возбуждение. На время оставляю работу и наливаю себе кофе. Кофеварка шумит, будто разбудила мёртвых. Когда она заканчивает наливать в мой стакан, хлопает дверь.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь, держа полотенце прижатым к груди. Экран моего компьютера ослепляет меня и не позволяет увидеть, что происходит с другой стороны островка. Я поспешно его закрываю, и пока глаза привыкают к темноте, я вижу его.

Он стоит у входной двери, весь в чёрном и мускулистый. Огромный.

Мгновенно мои соски выпирают из укрытия, и я сжимаю бёдра, ощущая, как напрягается тело. Казалось, что сердце переселилось в живот, чтобы биться там ниже.

Он не мог прийти в худший момент. Судя по моему нынешнему состоянию, его присутствие одновременно раздражает меня… и облегчает.

Когда он начинает продвигаться вперёд, мне трудно проглотить слюну. У меня есть всё пространство, чтобы убежать и закрыться в своей комнате. Но я не двигаюсь. Я остаюсь неподвижной. Не из страха, а из предчувствия. Болезненно-любопытного, что толкает меня оставаться здесь.

Чтобы увидеть, что он намерен сделать со мной на этот раз, и на что он, возможно — наверное — способен.

Когда он, наконец, оказывается передо мной, он выше меня почти на три головы. Он достаточно широк, чтобы полностью заслонить мой взгляд и погрузить меня во тьму. Тем не менее, я замечаю, что он не носит привычный шлем. Капюшон его толстовки опущен на голову, а лицо скрывает простая белая маска, такая, как продают в магазинах костюмов на Хэллоуин. Одна из самых обычных. Без выражения. Только чтобы видеть и дышать.

Он сознательно скрывается от меня.

Это пугает. И я не понимаю, почему нахожу это… притягательным.

Кто он? Чего он хочет? Что ему от меня нужно?

Там, где я могла бы хотя бы узнать цвет его глаз, темнота мешает мне. Его тяжёлое, глубокое дыхание резонирует в маске, и я понимаю, что моё дыхание короткое и быстрое. Я пытаюсь успокоить его, подстроив своё дыхание под его.

Затем шепчу:

— Зачем ты снова здесь? Чего ты от меня хочешь?

Как и ожидалось, он молчит. Я догадываюсь, что он меня изучает, и мне хотелось бы знать его мысли.

Одна из его перчаточных рук поднимается. Я отступаю, но спотыкание о край рабочей поверхности останавливает движение. Я чувствую, как он снимает полотенце с моих волос. Ещё влажные пряди падают на плечи, щекочут спину, и несколько капель стекают вдоль позвоночника: я дрожу.

Он аккуратно отводит некоторые с моей щеки за ухо, с такой мягкостью, что на первый взгляд кажется непривычной.

Я вздрагиваю, смущённая. Живот сжимается от этих прикосновений, и я сильнее сжимаю бёдра. Я не отстраняюсь, как в прошлый раз. У меня нет возможности — сил — сопротивляться. Поэтому я позволяю ему прикасаться и раскрывать меня.

Его большой палец скользит по челюсти до подбородка и мягко её касается. Я не отводила глаз от его лица — от его искусственных губ — ни на секунду.

В этот момент его палец поднимается на мои губы. Он обводит их контур, изгиб и выпуклость, затем вставляет между губами и упирается в зубы, заставляя меня раздвинуть их. Что я и делаю.

Меня управляет растущее возбуждение. Теперь я живу лишь им и хочу только удовлетворить его. И какие бы ни были последствия, мне всё равно, — говорю я себе.

Моё тело желает его, и он здесь. Стыд, который я чувствовала раньше, рассеялся; я веду себя иррационально и необдуманно, я это осознаю. Но когда тёплая кожа его перчатки касается моего языка, мне плевать на всю эту иррациональность. Я смыкаю губы вокруг него и сосу.

Его палец глубоко входит в рот и обводит контуры моего языка. Сердце пропускает удар, и я стону. Одним толчком он вынуждает меня открыть рот, чтобы вытянуть палец. Я закрываю рот и сглатываю, видя, как его палец размазывает мою слюну по маске там, где у него должен быть рот.

Это одновременно странно и эротично; я вздрагиваю.

Я больше не сжимаю бёдра, чтобы сдержать огонь, что горит во мне. Я позволяю ему затопить меня. Мысли исчезают. Его движения ведут меня, и я поддаюсь, ослеплённая желанием.

Когда он делает ещё шаг, тяжёлый стук его ботинка звучит угрожающе. Я пытаюсь отступить, чтобы хоть как-то вдохнуть, и прижимаюсь сильнее к рабочей поверхности. Край врезается в мои бёдра; я наполовину сижу на столешнице.

Он подходит ближе, и его бёдра прижимаются к моим. Я чувствую выступ в его штанах, упирающийся в мой живот, и моё дыхание учащается. Мне страшно и в то же время я ожидаю продолжения.

Он поднимает руку и, когда палец тянет за полотенце, чтобы снять его, я его задерживаю. Я ещё в здравом уме, чтобы помешать.

Не это. Не с маской между нами. Не когда я не знаю ни его имени, ни его лица.

Тем не менее, когда он хватает меня за бёдра и поднимает на столешницу, я позволяю. Полотенце зажато высоко на моих