Синдром хорошей - Ольга Рог

— Не знаю, Тим. Все так неожиданно. Ты. Я. Наши бывшие с разводом, — она развернулась на бок, закинув на одну ногу на бедро. Смотрела в его профиль.

— У всех есть прошлое, любовь моя. Просто, у нас оно общее. И я должен тебе признаться, Оль, что страшно завидовал своему брату, как только увидел тебя. Я не мог не влюбиться… — мужская ладонь пришла в движение, поглаживая нежную кожу в местах, где становилась еще мягче.

И опять им было не до разговоров. Войдя во вкус, молодые любились до утра, пока обоих не покинули силы.

— Опаздываю! Проспала! — взвизгнула Ольга, подскочив, как ошпаренная. Перевалившись через большое тело Тимофея, она подслеповато запиналась об свои и его вещи, пытаясь одеться.

— О-о-оль, не кипишуй, я тебя отвезу, — один голубой глаз был открыт и с неподдельным интересом наблюдал за голенькой красоткой и ее забавными попытками натянуть на ноги не свои носки, которые ей были как гольфы. — Успеем еще кофе выпить. Есть у нас кофе? — зевнул, щелкнув зубами.

— К-кофе, — почесала Оля всклокоченные волосы. — Где-то был.

— Ольчик, и похоже твой кот весь лоток обоссал. Надо поменять… Так, что с тебя кофе, а я займусь уборкой, — распределил Тимофей обязанности.

За углом сидел Кузя и довольно щурил золотистые голодные глазки. У него целых два убирателя лотка теперь. Повезло. Облизнувшись, посеменил просить еду за растеряшей в чужих носках на кухню.

Глава 27

Тимофею и Ольге удавалось скрывать свои отношения в течение месяца. Тим практически переехал в ее скромное маленькое жилье. Оба, словно ожили, воспряли, забыв о своих прошлых ошибках. Утро, вечер и ночь только в их распоряжении. Еще были выходные, когда они порознь приезжали к Дарине Федоровне и не подавали вида, что расстались буквально час назад…

— Тимоша, я должна тебе кое-что сказать, — заявила мать таким тоном, будто случилась катастрофа планетарного масштаба. В последний раз, когда он такой дрожащий голос слышал у соседей случился пожар. А еще, померзли огурцы в теплице в конце мая, когда никто не ожидал заморозков.

— Мам, опять Серега что-то мутит? — напрягся старший и голубые глаза налились холодной сталью.

— Не-е-ет! Сережка, вроде успокоился. После длительного больничного ходит на работу. Долг недавно перевел на карточку, вспомнив о нем через три года, — у нее было состояние, что случился какой-то кабздец. Челюсть ходуном зуб на зуб не попадает. Руки подергиваются и хватают все подряд, переставляя вещи с места на место.

— Мулька потерялась? — нахмурился Тимофей, и оглянулся по сторонам.

Протяжное «мяу», послышалось из-под дивана, куда она стащила сосиску из сумки хозяйки, пока та вся на нервах металась по дому.

— Ольга… У нее кто-то появился. Встретила я в поликлинике одну знакомую, — вытаращила Дарина Федоровна глаза на сына. — Живет она в том же дворе, где наша скромница квартиру снимает. Так, вот она говорит, что видела, как к моей невестке мужик шастает каждый день! — подняла палец вверх, будто раскрыла преступление века.

— Оля свободная молодая женщина, имеет полное право с кем-то быть, — он подавил улыбку и уткнулся крутить отверткой, заменяя ей сгоревшую розетку на стене.

— Что ты такое говоришь? — зашипела недовольно пенсионерка, аж Мулька подавилась, думая, что это ее ругают. Из-под дивана доносилось хырканье, похожее на всхлипы.

Тимофей вздохнул. Встал и отодвинул диван. Подхватил пушистую воровку и вытянул из ее пасти застрявшую пленку от колбасы. Посадил кошку обратно и опять задвинул диван, под офигевшим взглядом Мульки.

— Надо проверить, Тимоша! Проследить, кто там такой завелся. Ты, что не понимаешь? Мы потеряем ее! Уведут в чужую семью и поминай, как звали. Я тебе удивляюсь Тим. Ты же говорил, что влюблен в нее… — мамонька охала, ахала. Пошла и накапала себе валерьянки в стакан. Бухнувшись на диван, смотрела на него искоса, будто Тимофей виноват, что так случилось. Недосмотрел. Недоухаживал как следует. Зоб под подбородком надулся, как у лягушки, окрасившись в красный цвет. — Чего лыбишся? Сегодня вечером вместе поедем следить, кто там такой борзый нарисовался. Дарина Федоровна пустила скупую слежу, утираясь платочком.

— Мам, — вздохнул Тимофей и отложил отвертку в чемоданчик с инструментами. — Мы с Олей не хотели тебе говорить. — Он присел рядышком и сделал попытку приобнять раздосадованную мать. Тело ее было напряжено и скованно. Как не живая сидит, обрастая панцирем разочарования.

— Чего говорить? — шмыгнула она носом.

— Короче, это я хожу к Лельке. Мы живем вместе, мама… Ну, с той поры, с переезда, — он втянул шею, заметив, как ее голова медленно повернулась. Взгляд: «Ах, вот вы как со мной?! Ничего не сказали…».

— Мам, не драматизируй, пожалуйста. Мы сами разберемся…

— Во грехе живете! Разберутся они, бесстыдники! — пихнула его локтем в бок, будто наказывала. Так, не сильно. Ради того, чтобы понял, как нехорошо мать обманывать.

А у самой лицо просветлело, щеки зарумянились. Мысленно Дарина Федоровна тратила свои накопления на их свадьбу… И обязательно, чтобы платье у Лельки белое. Голуби. Белый лимузин. Ничего этого у Ольги раньше не было. С Сергеем просто расписались… Теперь нужно начинать правильно, по-людски. Чтобы целый фотоальбом со всеми достопримечательностями города. И, да! На руках понесет невесту через мост в белой пушистой шубке с развивающейся позади фатой.

— Иди, делай ей предложение еще раз! Да не тупи, купи красивое колечко, — шлепнула она сына по костлявой ноге, чуть ладошку не отбив.

Глава 28

— Ой, я дура старая, не поняла. Не заметила, что у тебя разгладились две линии морщинок на лбу. У Томоши моего голос изменился, стал добрее, ласковее. Ты перестал говорить про вахту на Севере. Часто смотришь на экран телефона, будто ждешь от кого-то сигнала. Улыбаешься…

Дарина Федоровна потирала колени, будто у нее враз заболели суставы. Приняла из его рук стакан с водой, чтобы утолить жажду, возникшую от переживаний.

— Мам, мы не хотели пока афишировать. Счастье любит тишину, сама знаешь. Как бы Серега не начал пакостить. Ты ведь его знаешь, — сел напротив и смотрел на нее такими же светлыми глазами.

Как в воду глядел. Бывший ольгин муж нашел ее через знакомых… Где работает, где обитает разведал. Стал осаждать, встречая после работы, караулить за углом. Лелька боялась уж из дома выходить. Коллеги начали на нее странно посматривать: «Это не твой дурачок, подходит к незнакомым людям и рассказывает, как его больного бросила жена?».

Стыда Оля набралась, словно и в правду в чем-то виновата.

Вчера учудил. Встал прямо напротив