Испорчу тебя, девочка - Арина Вильде

— Конечно, — отвечаю я, заставляя себя улыбнуться. — Пойду собираться.

Поворачиваюсь и направляюсь в свою комнату, ощущая на себе взгляд Назара. Сердце тяжело стучит в груди. Нельзя показывать, как больно осознавать, что наша история с Назаром заканчивается, едва начавшись.

Мои пальцы подрагивают, когда я собираю вещи. Чемодан будто стал меньше обычного — или это просто мои нервы не выдерживают. Я никак не могу закрыть чертову молнию, она не сходится. Всё случилось слишком быстро. Я не готова уезжать. Не готова говорить «прощай».

Перед тем как выйти из дома, я замираю в дверях. Назар стоит за нами. Мы встречаемся взглядами, и все внутри сжимается от боли. Он едва заметно кивает мне на прощанье.

Я быстро отворачиваюсь, потому что уже на грани того, чтобы расплакаться. Сажусь в машину к брату. Закрываю дверь — и всё. Это конец. Как будто этого утра даже не было. Как будто ничего не было.

— Ну что, как жилось у Назара? — спрашивает Витя, не успев отъехать и пары кварталов. — Он точно нормально себя вёл? Не обижал?

Я сглатываю. Усмехаюсь, хоть это даётся с трудом.

— Всё было хорошо. Он… вел себя как заботливый старший брат. Замолкаю. Остальное — только между нами. И навсегда останется там — в стенах того дома и в моей памяти.

Глава 22. Рая

— Собирайся, — говорит Витя, заходя в кухню.

Я сижу с ноутбуком на диване, перелистываю какие-то старые семейные фото, которые почему-то есть только у Витьки, и не сразу понимаю, что он вообще имел в виду.

— Куда?

Он открывает холодильник, достаёт бутылку воды, отпивает глоток и оборачивается ко мне.

— Назар звонил. Предложил вместе поужинать где-то. Или ты не хочешь никуда?

Моя спина распрямляется. Сердце будто ныряет вниз и тут же подскакивает вверх.

— Наоборот, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — хоть в красивых местах побываю, а то домой вернусь, а там всё такое серое…

Витя фыркает, бросает в раковину грязную посуду с обеда. Мы с братом жутко ленивые, поэтому так и не договорились, кто сегодня моет посуду. Посудомойку в его новую квартиру еще не привезли, на днях должны установить.

— Надо было в школе лучше учиться. Тогда смогла бы на бюджет и в столице поступить, — не теряется брат.

Я тут же скрещиваю руки на груди и надуваю губы:

— Спасибо за наставление. Ты так вдохновляюще поддерживаешь мечты младшей сестры.

Он смеётся и отмахивается.

Но внутри у меня всё уже не так спокойно, как снаружи. В груди пульсирует волнение, нервное, острое. Я снова увижу Назара. Мечтательно улыбаюсь и тут же меня заполняет страх. Как ему в глаза то смотреть? Утром все случилось слишком быстро, никто из нас ни слова не мог бы при Вите произнести о прошлой ночи, а теперь... Но если он сам предложил, значит хочет меня видеть. Не все потеряно, так ведь?

Черт, я девственность ему свою отдала! У меня между ног все еще ноет, он не мог так просто забыть обо мне!

— Ты слишком счастливая какая-то, что-то хорошее произошло? Только не говори что это из-за того козла? — Тут же горой надо мной нависает старший брат.

Я резко захлопываю крышку ноутбука и поднимаю на него взгляд?

— Какой еще козел? — спрашиваю, а голос то дрожит! Неужели он о чем-то догадался? Где же мы прокололись с Назаром?

— Партнер твой по танцам.

Витя смотрит на меня испытывающе, а я выдыхаю. Бью его кулаком и сбегаю в комнату, чтобы переодеться.

Мы едем молча, я украдкой смотрю на свое отражение в боковом зеркале. Волосы — в идеальном порядке, макияж лёгкий, но выразительный, губы чуть подкрашены блеском, чтобы не переборщить.

— Чего это ты так намарафетилась? — его голос звучит с лёгкой насмешкой.

Я пожимаю плечами.

— Не хочу выглядеть провинциалкой, — отвечаю, глядя в окно. — Как думаешь, дотягиваю до столичных куколок?

Витя усмехается.

— Ты намного красивее, даже в своей домашней пижаме, — говорит он, мельком взглянув на меня. — Только не зазнавайся.

Когда мы паркуемся, я сразу понимаю, что место — не из дешёвых.

Я вижу его сразу. Стоит у входа, слегка наклонив голову, говорит по телефону. Темные брюки, белая рубашка, расстёгнуты верхние пуговицы. Несмотря на холод на улице, он стоит без куртки. Он — как из рекламы: уверенный, взрослый, недосягаемый. Мимо него проходят несколько девиц и открыто на него пялятся. Я чувствую как во мне разгорается злость.

И тут он поднимает глаза. Наши взгляды встречаются. Я чувствую, как волна жара пробегает по позвоночнику. Грудь будто сжимается. Всё тело — как струна.

Он не улыбается. Не двигается. Только смотрит. Глубоко. Пристально. И в этот миг я забываю, как дышать.

Быстро отвожу взгляд, поправляю волосы, выпрямляю плечи. Нужно вести себя естественно. Главное — чтобы Витя ничего не заметил.

Но мой пульс уже выдаёт всё, что я так старалась спрятать.

Нас провожают к столику у окна. Назар идёт рядом, его рука едва касается моей спины. Едва — а внутри уже начинается электрическое замыкание.

Он садится рядом со мной, Витя устраивается напротив. И, конечно же, разговор тут же переходит на «рабочие вопросы». Контракты, цифры, планы — я слушаю через слово, потому что рядом сидит Назар. И он пахнет… чёрт, он пахнет так, что я забываю обо всем.

Такой запах, от которого кружится голова. Особенно если ты — студентка, которая до недавнего времени сидела на скамейке у фонтана и читала романы про плохих парней. А теперь вот этот парень рядом, как ожившая эротическая фантазия.

Официант ставит передо мной стакан с апельсиновым соком. Витя, уткнувшийся в меню, заказывает с серьёзным видом стейк, салат и десерт, будто не ел всю командировку.

Я делаю вид, что мне абсолютно всё равно, кто рядом. Я — просто скромная сестра, которая пришла поесть. Никакой близости между мной и Назаром не было. Никакой химии.

Хотя вся моя кожа горит от его присутствия.

Беру стакан, делаю глоток и в этот момент под столом чувствую… касание. Лёгкое. Едва ощутимое. Но я точно знаю — это его рука.

Его ладонь касается моего бедра, чуть выше колена. Мягко, но уверенно введет вверх. Я задыхаюсь от шока. Пальцы не торопятся — медленно скользят по ткани платья, будто проверяя, позволю ли я.

А я…

Я давлюсь.

По-настоящему. Захожусь кашлем, привлекая к нам внимание соседних столиков. Сок попадает не туда, куда надо, горло сжимается, глаза мгновенно наполняются слезами. Я