Космический замуж. Землянка нарасхват - Ева Флер

— Знаешь, а ведь я и брат даже и не мечтали, что ты согласишься уехать из столицы и полететь с нами.

— Это почему? Ты думал, меня соблазнит статус родственницы императорской семьи, и я ударюсь во все тяжкие — бутики, клубы, рестораны, подружки из высшего света… Да? Так вы считали?

Дарен помолчал, а потом все-таки ответил:

— Не думаю, что ты пустишься во все тяжкие. Но ты и столицу не видела. Это невероятное место. Плюс Несса предложила тебе участвовать в управлении курортной планетой.

— Несса быстро учится. И у нее есть Ошур. Они справятся. А для меня это еще одна возможность увидеть Землю.

Дарен напрягся, и я тут же погладила его по руке.

— Нет, не думай, что я хочу вернуться на Землю. Я никогда вас не оставлю.

Дарен нежно приобнял меня и поцеловал в висок.

— Я знал, что ты это скажешь.

Кабинет императора был в его же покоях. И выглядели они очень обжитыми. Наверно, Тафари давно выделил это пространство для императорской семьи, и те часто его посещали.

А может, на каждом флагмане есть императорские покои?

Этот вопрос я и задала Дарену шепотом. Он ответил так же тихо:

— Только на боевых. На случай войны.

— И часто они случаются? Кажется, император тут часто бывает.

Дарен улыбнулся:

— Они с Тафари старые друзья и часто посещают друг друга. А мама любит посещать местные купальни.

— О, да. Как я ее понимаю. Не думала, что бывает так здорово после спа.

— Спа? — не понял Дарен.

— Ну, это земной вариант купален, — я упростила расшифровку, мужчине и такого хватит.

— А чего это вы там шушукаетесь, дети мои?

Пока мы топтались на пороге, император успел разложить какие-то документы на столе и занять кресло во главе с таким видом, словно сел на трон.

Лицо его было отчужденным и высокомерным. Но через мгновение маска отчужденности сменилась теплой улыбкой.

— Присаживайтесь сюда, — он показал места справа и слева от себя. — Сейчас я покажу весь расклад и планы.

Только после того, как мы сели и я окинула взглядом грандиозную кипу бумаг с чертежами и графиками, я задала один важный вопрос:

— А Дагара мы не будем ждать? Где он?

Глава 19

Дарен сказал, что Дагару пришлось улететь по делам и что он скоро вернётся.

Но он не вернулся ни к концу беседы с императором, ни когда я вышла из душа.

Ноги подкашивались от усталости, и я споткнулась о краешек мягкого ковра.

Сильные руки Дарена подхватили меня, не дав упасть.

— Ты чего это, придумала полетать, решила, птичка моя?

Я улыбнулась и уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, бодрящий запах кожи и металла.

— Устала. Это был слишком длинный день.

— Сильно устала? — В его голосе появились мурчащие, бархатные нотки, от которых по спине побежали мурашки. — Потому что я не собираюсь в ближайшее время дать тебе уснуть.

Тяжёлый, сладкий жар тут же разлился по жилам, прогоняя усталость. Я подняла на него глаза и увидела в его взгляде дурманящее сочетание нежности и хищной уверенности, перед которым так сложно устоять.

— Уверена, что ты сделаешь так, что я и не вспомню про усталость? — заворожённо глядя в его красивое лицо, пробормотала я и провела ладонью по его груди.

В ответ он лишь глубже впился губами в мою шею, заставив вздрогнуть. Его пальцы принялись расстёгивать застёжки моего халата; движения были точными и неторопливыми, будто он разворачивал драгоценный свёрток.

— Даже не сомневайся в этом, жена, — прошептал он прямо в ухо, и его горячее дыхание заставило меня выгнуться.

Халат бесшумно соскользнул на пол. Его руки скользнули по моим бокам, обжигая кожу даже сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Он приподнял меня, как пёрышко, и уложил на широкую кровать, накрыв своим телом.

— Сегодня ты только моя, — сказал он, и в его глазах плясали золотые искры. — Вся.

Его губы опустились на мои, и этот поцелуй был совсем другим — не таким, как у Дагара. Не властным завоеванием, а медленным, глубоким исследованием. Он не торопился, словно вкушал каждый миг, каждое моё дыхание. Его язык скользнул вдоль линии губ, прося разрешения, и я открылась ему с тихим стоном.

Одной рукой он придерживал мои запястья над головой, а другой продолжал изучать моё тело. Его пальцы скользили по ключице, обводили контур груди, заставляя сосок наливаться и твердеть под тонкой тканью. Когда он наконец коснулся его через ткань, всё во мне сжалось в тугой, трепещущий комок.

— Дарен… — вырвалось у меня, когда его губы оставили мои и принялись выписывать влажные узоры на шее.

— Да, детка, — прошептал он, и его зубы слегка задели чувствительную кожу у ключицы.

Он отпустил мои запястья, и его руки устремились вниз, срывая с меня ненужную преграду. Его ладони обхватили мои бёдра, пальцы впились в кожу.

— Я весь день ждал, — его голос прозвучал глухо, пока он покрывал мой живот и бёдра жгучими поцелуями. — Ждал, когда смогу коснуться тебя, не думая ни о чём, кроме тебя.

Он раздвинул мои ноги и склонился между ними. Первое прикосновение его языка заставило меня взвыть. Это было медленное, методичное, безжалостное удовольствие. Он изучал каждую складку, каждый изгиб, находил самые чувствительные точки и заставлял их петь.

Я впилась пальцами в его волосы, не в силах сдержать стонов. Волны наслаждения накатывали одна за другой, каждая сильнее предыдущей. Он доводил меня до самого края, заставляя тело трепетать в предвкушении, и тут же отступал, давая передохнуть, только чтобы начать снова.

— Дарен, пожалуйста… — взмолилась я, уже не в силах выносить это сладкое истязание.

— Проси как следует, красавица моя, — прозвучал его низкий голос, и я почувствовала, как он поднимается надо мной.

Я открыла глаза и увидела его лицо — напряжённое, с тёмными зрачками, в которых плясало пламя. Он был прекрасен в этот миг. И всецело мой.

— Я хочу тебя, — прошептала я, глядя прямо в его глаза. — Возьми меня, любимый.

Он вошёл в меня одним плавным, но уверенным движением. Нежно, но глубоко, заполняя собой всё. Нарастающее, всепоглощающее чувство полного единения накрыло меня. Я зажмурилась, но тут же услышала его шёпот:

— Смотри на меня, Вера, — мягко приказал он, и я послушалась.

Он двигался не спеша, но уверенно. Каждое движение было выверенным, каждое касание — точным. Он смотрел мне в глаза, и казалось,