Наследие - Илона Эндрюс

Эти врата находились в Чикаго. Я не летела к ним, я ехала на машине двадцать минут. Элмвуд был меньше, чем в восьми километрах от моего дома в Портидж-Парке. Даже если бы сессия добычи затянулась, я уже должна была быть дома. Мои дети звонили мне, и, не получив ответа, поняли, что что-то пошло не так. КМО не оставит их в неведении. Утром к нам домой придет агент и скажет Тие и Ною, что я пропала без вести. Они не скажут им, что я погибла, пока не найдут мое тело или пока врата не закроются.

Некому было смягчить удар. Роджер и пальцем не пошевелит, чтобы помочь. Отец и мачеха Роджера фактически отреклись от него в пользу его младшего брата и никогда не проявляли интереса к своим внукам.

С моей матерью было невозможно связаться. После того как от сердечного приступа умер мой отец десять лет назад, она вернулась в родную Великобританию, и у меня даже не было её номера телефона. Она считала, что рождение детей — это её долг. Она родила меня, обеспечивала едой и кровом, пока я не стала взрослой, и на этом её обязательства передо мной и обществом в целом закончились.

Я была единственным ребёнком в семье, и у меня не было друзей, по крайней мере, таких, которые могли бы прийти на помощь. У меня было завещание и юридическая фирма, назначенная исполнителем завещания, но детям нужны были тепло, доброта и наставления.

Я оставила папку как с бумажными документами на случай смерти, так и со сканированными PDF-файлами на своём ноутбуке. Там были вещи, которые я не хотела, чтобы мои дети нашли, пока меня действительно не станет, но там же был и план действий. Я несколько раз обсуждал его с ними. Они знали, как действовать.

Как только КМО объявит о моей смерти, другие крупные гильдии поднимут шум и будут кричать об этом на всех медиаканалах, которые предоставят им эфирное время. Они будут делать это не ради меня. Они будут делать это, чтобы устранить конкурентов.

Всё, что касалось гильдий, было связано с политикой. Они постоянно боролись за то, кому какие врата достанутся и сколько их будет. Закрытие опасных врат повышало престиж гильдии, что, в свою очередь, приводило к более выгодным заданиям и способствовало набору талантов в гильдию. Это также приносило огромную прибыль. Каждые врата были одновременно и потенциальной смертельной ловушкой, и кладезем ресурсов. Чем выше была опасность, тем лучше был улов.

Средний шахтёр в гильдии зарабатывал в два раза больше, чем я за год. Мелисса получала более трёхсот тысяч в год до вычета бонусов, которые могли легко удвоить её зарплату. Лондон, вероятно, зарабатывал от двух до трёх миллионов в год. И все эти доходы зависели от способности гильдии обеспечивать безопасность у врат и от таланта оценщиков. Без таких, как я, шахтёры просто бродили бы вокруг, проверяя случайные камни. Я зарабатывала для всех много денег.

КМО чутко реагировал на общественное мнение. Департамент считался главной защитой от вторжения, подобно тому, как Центр по контролю и профилактике заболеваний был главной защитой от эпидемий. Сохранение доверия общественности было крайне важно. Если бы конкурирующим гильдиям удалось вызвать достаточный резонанс, КМО, в конце концов, уступил бы давлению, и «Холодный Хаос» лишился бы своего главного преимущества. На восстановление ушло бы много времени.

Если бы я пропала без вести или считалась погибшей, другие гильдии и СМИ набросились бы на моих детей, как акулы. Я наблюдала такое снова и снова. Они таскали бы их с одного шоу на другое, играя на их страхе и горе и превращая их в мишень для мошенников.

Посмотрите на этих скорбящих сирот! За их страдания мы должны призвать к ответу «Холодный Хаос». Ваш отец бросил вас. Вашу мать разорвали на части монстры. Расскажите нам, что вы при этом чувствовали. Плачьте ради нас. Плачьте громче.

Тия и Ной знали, что нужно отказаться от всех интервью, но они были всего лишь детьми. Они будут такими напуганными и уязвимыми…

Мне нужно вернуться домой.

Двадцать метров. Почти полпути. Тише едешь — дальше будешь, а дальше будешь — значит, так быстрее. Я заставлю Мелиссу проглотить эти слова, когда выберусь отсюда.

Должно быть, в прошлой жизни Мишка была кошкой, потому что она лежала неподвижно, как скала. Если подумать, нести её должно было быть намного труднее. Может, дело в адреналине…

Мишка напряглась под моей рукой. Из её пасти донеслось низкое рычание. Она вытянула шею, глядя на что-то в туннеле позади меня. У меня не было возможности обернуться и посмотреть, что происходит.

Тридцать метров.

Ещё одно рычание.

Если мы побежим, нас убьют. Я пробиралась между хребтами. Тому, кто шёл за нами, тоже придётся иметь дело с цепкой рукой. Всё будет хорошо.

Рычание.

Сорок метров.

Хорошо. Просто отлично.

Позади меня раздался сухой скрежещущий звук. Он был похож на стрекотание насекомых, будто по туннелю на полной скорости бежал гигантский таракан.

Мишка зарычала, пытаясь сорваться с моих плеч. Я пошатнулась, потеряла равновесие, но в последний момент удержалась на ногах и продолжила идти, изо всех сил стараясь не порезать ноги в кровь.

Мишка разразилась лаем, дёргая меня из стороны в сторону.

— Останься! Обмякни! Останься!

Нас преследовал стрекотун.

Почти готово. Почти закончили. Ещё немного. Ещё чуть-чуть…

Мишка дернулась влево. Я развернулась на месте, зацепилась ботинком за ближайший куст с шипами, отскочила в другую сторону и перепрыгнула через последнюю гряду. Мои ботинки коснулись земли. Жива. Каким-то чудом я осталась жива. Шипы не проткнули ботинок.

Я уронила Мишку на землю и развернулась.

Ужасный стрекочущий звук наполнил туннель позади нас. Я напряглась и увидела тёмные очертания хитиновых ног длиной в полтора метра.

— Бежим! — Я развернулась и помчалась по туннелю. Собака бросилась вперёд, утягивая меня за собой поводком.

Он не пройдёт через цепкую руку. Конечно, не пройдёт.

Я оглянулась, напрягаясь. Из туннеля вырвалось огромное насекомообразное существо. Оно ощупало красное поле и влетело прямо в него. Чёрт!

Я неслась по пещере, не отставая от Мишки. Никаких поворотов, никаких ответвлений, только смертельная ловушка, а тварь позади нас мчится на полной скорости вперед.

Туннель повернул направо, изгибаясь. Мы пролетели поворот на головокружительной скорости. Я поскользнулась, удержалась на ногах и бросилась вперёд. Впереди виднелся выход из туннеля, за