Измена. Моя (не) покорная - Дима Льевич

говоришь мне такое после того, как сам предложил выйти за тебя? За месяц. Меньше месяца! Ужас… Как ты вообще можешь так думать? Что с тобой случилось? Ты еще недавно был таким чутким, заботливым. Как… Да как такое возможно, чтобы человек… Я думала, ты меня правда любишь.

— Наивная девочка. Ты так сильно в любовь веришь? Я тебя умоляю! Да это все хрень собачья.

— Убирайся ко всем чертям. Я не хочу тебя больше знать. Жалею, что вообще встретила тебя. Забери свое гребаное кольцо, — фыркаю я, снимаю с безымянного пальца худенькую обручалку и швыряю ему в грудь, — и убирайся из моей жизни. Как я вообще могла так в тебе ошибиться…

— Ты еще будешь моей, очень скоро. Вот увидишь! — скалится парень.

Я не сдерживаюсь, совсем забываюсь, погрязая в эмоции, и у меня с языка срывается то, что совсем не должно было звучать при этом человеке:

— Ты весь в отца…

— Что ты сказала? Я не помню, чтобы знакомил вас.

— И не знакомил. Я знаю его.

— Когда?

— Уходи. Или я… Я не знаю, что сделаю!

— Это моя квартира. Я никуда не уйду, — хрипит Костя, переполняемый какой-то такой злостью, что мне должно быть страшно. Но мне уже плевать. Меня саму обуревают эмоции, только другого характера.

— Тогда уйду я. Делай что хочешь, но ноги моей здесь больше не будет. Никогда! — Прикрываю рот ладошкой, сдерживая то ли плачь, то ли ругательства, достаю под пристальным и полным эгоизма и самовлюбленности, смешанными с самодовольством взглядом сумку из шкафа и забрасываю в нее все, что приготовила до прихода Кости. Забегаю на секунду в спальню, забираю остатки мелких денег; из ванны — зубную щетку и полотенце. Также бросаю все в сумку и вытаскиваю ее в прихожую. С трудом переваливаю через порог всю эту поклажу и иду к лифту.

— И куда же ты пойдешь, глупая? — с ехидством интересуется Костя, так и не сдвинувшись с места. Через всю квартиру кричит.

— А вот это уже совсем не твое дело!

И хлопаю дверью.

Глава 9

— Козлина! — кричу перед открывающимися на первом этаже дверьми лифта.

— Эй, что ты себе позволяешь? — возмущается какой-то мужчина, появившийся передо мной со шпицем на руках. Он хотел зайти, а получил ругательство в лицо.

— Не вам это я. И дайте я выйду сначала, — бурчу, толкая его плечом. И волосу за собой большую сумку. Спускаюсь по ступенькам последнего лестничного пролета и выхожу на улицу.

Люди снуют туда-сюда как ни в чем не бывало. Ну да, у них все прекрасно. Улыбаются, общаются, обнимаются.

— У одной меня все через задницу!

Достаю из кармана несколько несчастных купюр и понимаю, что если на такси и хватит, то это будет последняя моя поездка. А потом и поесть не за что будет купить даже. Потому собираюсь с силами и забрасываю сумку на плечо. Держа ее двумя руками, громко вздыхаю и иду по тротуару к дому Аньки. Тут совсем недалеко, но груз все усложняет. С каждым шагом снова и снова прокручиваю в голове слова Кости. «Что с того?», «это ведь такая мелочь, «обмен жидкостями». Придурок! Как вообще можно жить с такими моральными ценностями?

Наконец добираюсь к нужному дому и подъезду. Бросаю сумку на скамейку и перевожу дух. Из дома выходит мужчина и окидывает меня взглядом, пока дверь медленно закрывается на доводчике.

— Придержите, пожалуйста!

— А ты к кому? — недоверчиво спрашивает он, но дверь все же подпирает ногой.

— К подруге.

— А она из какой квартиры?

— Да какая вам разница, из какой она квартиры? Я что, похожа на наркоманку или бомжа? Что вы все меня достаете так… Дайте мне спокойно жить… — мямлю и закрываю лицо ладошками, чтоб хотя бы не видеть его лица и этого уже с какой-то стати осуждающего взгляда на себе.

— Ладно, ладно. Просто так надо.

Всем вам «так надо». Хоть бы кто подумал о том, что мне надо. Вслух я этого, конечно, не говорю. Только угукаю и стаскиваю сумку со скамейки, волоку к подъезду, пока мужчина держит дверь.

Время еще ранее. Я только надеюсь, что Аня еще никуда не ускакала. Можно было и позвонить заранее, или хотя бы написать. Но я не представляю, что сказала бы такого, чтоб она впустила меня. А так, лично, может, хоть поймет, что я не просто так приперлась и все на самом деле плохо.

Поднимаюсь на ее этаж и нажимаю на звонок.

— Ты что-то забыл? — слышится с той стороны голос подруги. Затем она открывает и удивленно вскидывает брови.

— Кто забыл?

— О, Наська. А ты чего здесь?.. Да еще и с сумкой.

— Жопа у меня. Полная, — говорю, потупив взгляд. — Ты так и будешь меня на пороге держать?

— А, заходи, конечно. А это…

— Я ушла от Кости… — безжизненным голосом говорю и перетаскиваю сумку через порог. Там ее и оставляю. Мало ли, придется еще обратно ее волочить. — Этот козел говорит, что ему только для статуса нужно было жениться, типа так папочка приказал. А на меня ему все равно. А еще… — сдерживаю писк, за которым могли бы опять хлынуть слезы, если они еще не закончились, и добавляю: — И что продолжит трахать других баб. Теперь уже мне назло, раз я не могу принять этого факта.

Аня закрывает дверь и идет на кухню, запахивая потуже халат.

— Что, прям так и сказал?

— Ну не то чтобы прям вот так. Но я так поняла. Все ясно же. Неужели и ты не понимаешь меня? Мне нужна помощь! Прошу тебя. Впусти меня пожить у себя. Хоть на чуточку.

— Насть…

— Я не буду вам мешать. Я только… Ну, это, я подработку найду какую-нибудь и сниму себе комнату. Но мне никак нельзя больше там оставаться.

— Чай будешь? — вздыхает подруга, явно не сказав того, что собиралась еще секунду назад.

Падаю на стул и забираюсь на него с ногами. Обнимаю себя.

— Нет. Не знаю.

— Слушай, Наська, — Аня ставит на стол две дымящиеся чашки с пакетиками на ниточках и подсовывает тарелку с печеньем и маслёнку, — я не могу вот так. Я же не одна. Мне надо с Вадиком поговорить.

— Ну да, вы же люди семейные, все решаете вместе. Ладно, прости, да. Я понимаю. А когда вы сможете поговорить?

— Теперь уже, наверное, вечером только, когда он с работы вернется. Он только ушел перед тобой.

— А, вот кого я встретила у подъезда…

Аня отрывает губы от чашки и