Запретам вопреки - Кристина Лин

Меня снова обдало жаром, стоило ему приблизиться. Сердце больно забилось в груди, и дыхание сбилось. Мне вдруг снова захотелось почувствовать его поцелуй на своих губах, как сегодня ночью. Опускаю взгляд на его губы, замечаю кровоподтек, оставшийся от моего укуса. Провожу пальцем по этой отметине, чувствуя, как покалывает кожу в месте прикосновения.

Поднимаю взгляд, обжигаясь о черные омуты, которые сейчас так близко. Он напряженно смотрит, выжидая следующего шага. Так тигр смотрит на свою жертву. Жестко, беспощадно. Надо бы испугаться. Но нет, вопреки здравому смыслу, мне нравится его реакция. Это лучше, чем равнодушие. Все лучше привычного безразличия.

— Больно? — спрашиваю, проведя снова пальцем по ранке на губе.

Ахмедов вздрагивает, сглатывает слюну. Закрывает глаза, шумно выдыхая. А потом просто возвращается на свое место и стучит в окно водителю, чтобы тот возвращался.

Водитель садится за руль, машина трогается с места. А я пытаюсь собрать мысли в кучу, понять, что это сейчас было. Но так и не поняла.

Всю дорогу домой мы проехали молча. Едва мы вошли в дом, Ахмедов направился в кабинет и закрылся там, громко хлопнув за собой дверью. Даже не пожелав мне спокойной ночи. Не жизнь, а сказка, мать ее. Все, как я и хотела, ага. Вот прямо о таком и мечтала всю жизнь!

Уныло поднимаюсь по лестнице. В голове проносится воспоминание, как в день нашей помолвки, в этом же доме, та девушка поднималась по лестнице, а за ней шел Дима. Я помню, как они оба скрылись за дверью, дальше по коридору. Подхожу к этой двери. Она выглядит неприметно на фоне массивных деревянных дверей в другие комнаты. И, если не знать о ее существовании, то можно легко пройти мимо и не заметить. Открываю ее, за ней лестница наверх.

Я медленно поднимаюсь, будто боюсь, что сейчас внезапно появится тот, кто крикнет: «Это не твоя тайна, убирайся!».

Еще одна дверь, за которой одна большая комната, уставленная разными вещами. Кажется, это что-то вроде чердака. Только такого не было даже у моих родителей.

Какие-то сундуки, полки с книгами, покрытые пылью. Старое кресло, комод. Старые картины в потертых рамах пылятся в углу комнаты. А прямо передо мной огромное зеркало, в котором, сквозь слой пыли, я вижу свое отражение.

Прохожу в комнату, оглядываясь по сторонам. На полках старые альбомы с фотографиями. Они пожелтели, но лица хорошо видны. Я не знаю этих людей, но в чертах лица есть нечто схожее с чертами моего мужа. Наверняка, это его родные. Хотелось бы мне знать, кто они и как их звали. Но разве Дима расскажет? Кажется, что он просто терпит меня из вежливости.

Внезапно взгляд падает на огромный сундук, стоящий у стены. Я откладываю альбом в сторону и подхожу к стене. Опускаюсь на колени и открываю сундук.

Первое, что вижу, — платье. Лиф его из плотной ткани и красиво расшит бисером и бусинами. Провожу по ним рукой. Не знаю, сколько ему лет, но, наверняка, немало. Тогда, когда его шили, еще не было машин, каждый шов делался вручную. И, конечно, у мастера ушло немало времени на то, чтобы пришить каждый камушек.

Достаю находку и подхожу к зеркалу. Прикладываю платье к себе. Чтобы просто представить, как оно могло бы на мне выглядеть. Объемные рукава, которые начинаются чуть ниже плеча, чтобы красиво спадать, открывая плечи. Широкая многослойная юбка тяжелыми складками струится поверх легкой ткани моего вечернего платья. И сейчас, когда я полностью закрыла свой вечерний наряд этой находкой, моя красная помада выглядит слишком яркой и неуместной. С этим платьем хочется чистоты и простоты. Весь современный лоск только портит общую картину. Нет, его нужно носить, не пачкая лицо косметикой.

Кто носил его раньше? Кому оно принадлежало? Сколько еще тайн хранит этот старый дом?

Аккуратно я складываю платье и ложу его обратно в сундук.

Носила ли это платье та, другая, девушка?

Слишком много вопросов, на которые мне никто не ответит.

Глава 11

Дима.

Столько вопросов, на которые мне не хочется отвечать.

Кто она? Разве теперь это имеет значение? Но Диане непременно нужно залезть в душу и разбередить старые раны. Сегодня, когда я смотрел на Дашу, в голове будто прояснилось — она никогда не будет моей, потому что никогда по-настоящему мне не принадлежала. Быть может, даже лучше, что все так вышло. Горько это признавать, но это правда — она никогда меня не полюбит.

Да я уже и сам не знаю, хочу ли этого.

Но точно знаю, чего не хочу — отвечать на вопросы своей жены, которые просто бесят. Как и наличие супруги, которую мне навязали. Не люблю, когда решают за меня. Но та папка у Дудаева-старшего оказалась самым весомым аргументов. Намного весомее чувств и желаний.

Раньше я был уверен, что мои родители были почти святыми. Потом, с подачи будущего тестя, узнал, что это было совсем не так. И в тот же миг осознал, что не могу позволить кому бы то ни было замарать честь моих родителей. Даже, если содержимое папки — правда. Мир не должен об этом узнать.

Достаю из бара бутылку виски и стакан. Наливаю половину, выпиваю залпом. Устало опускаюсь на диван, расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Можно спокойно выдохнуть. Никогда не любил эти удавки, называемые бабочкой.

В кармане звонит мобильный. Достаю телефон. Дудаев-старший.

— Здравствуйте, Игорь Азимович, — приветствую тестя.

— Здравствуй, Дима, — звучит в трубке его снисходительный голос. После того, как я узнал о папке, отношение к Дудаеву изменилось. И он дал понять, что ради своей цели способен идти напролом. С таким человеком нужно быть в хороших отношениях. Даже, если меня от него тошнит.

— Как семейная жизнь? — я, кажется, даже вижу, как Дудаев ухмыляется на том конце связи.

— Замечательно, — пусть подавится. Причитаний моих он не получит.

— Это хорошо. Нам нужно обсудить предстоящее слияние компаний, — тут же переходит к делу, — когда ты сможешь подъехать ко мне в офис?

Блть, не успел еще свыкнуться с новым статусом, а ему слияние подавай. Но, с другой стороны, с этой целью ведь и был придуман наш брачный союз с Дианой. Я — единственный наследник моих родителей. Она — единственная наследница Дудаевых. Слияние компаний — это самое логичное решение в нашей истории.

— Завтра, — отвечаю. Лучше покончить с этим поскорее. Надеюсь, после того, как старик получит свое слияние, он не станет частым гостем в этом доме.

— Отлично, подъезжай в двенадцать. Мои