Мучения Дьявола - Трейси Делани

в бок, когда внедорожник разворачивается на подъездной дорожке, затем выезжает на дорогу. — Ты выходишь замуж только один раз. У меня не было девичника, так что считай это одолжением мне.

Ты выходишь замуж только один раз. Я с трудом проглатываю пересохшее горло. Мой единственный шанс стать для кого-то всем, и дорогой отец предлагает меня в качестве жертвы. Николас ясно дал мне понять, что не верит в любовь, и, судя по тому, чему я была свидетелем во время его общения с Бет, он говорил искренне.

Опять недостаточно хороша.

Случайная и откровенно нелепая мысль о том, чтобы заставить его влюбиться в меня, чтобы доказать, что я могу, увяла через несколько часов после его визита в прошлое воскресенье. Мое будущее связано с выживанием и созданием лучшей жизни из возможных. Это означает работать бок о бок с Николасом, чтобы выяснить, кто убил Бет, и строить бизнес, который будет моим и только моим.

Кроме того, мне начинает надоедать собственное нытье. Так оно и есть. Я не могу изменить прошлое, и я не могу контролировать то, что ждет меня впереди.

Если бы Бет была сейчас здесь, ничего бы этого не произошло.

Острая боль пронзает мою грудь — та же самая, которую я испытываю каждый раз, когда думаю о своей сестре. Она не заслужила того, что с ней случилось, точно так же, как я не заслуживаю того, что происходит со мной.

Жизнь — отстой.

— Ну и вечеринка, — ворчу я. — Без обид, Имоджен, но для вечеринки вдвоем это самое жалкое оправдание.

Когда мои друзья сказали мне, что не смогут прийти из-за других планов, я потеряла всякий интерес к идее девичника, как называет это Имоджен.

Не то чтобы мне с самого начала очень понравилась эта идея. Девичник — это шанс для краснеющей будущей невесты напоследок повеселиться со своими самыми близкими друзьями, обычно с большим количеством алкоголя, танцами и, возможно, с одним-двумя стриптизерами. Я не могу представить, чтобы мы с Имоджен занимались чем-то подобным. Во-первых, она беременна, а это значит, что даже бокал просекко нельзя пить. Во-вторых, я не могу представить, как она вопит и засовывает пятифунтовые банкноты в стринги какого-нибудь смазанного маслом, чрезмерно мускулистого стриптизера.

Я знаю, что она старается сделать для меня все, что в ее силах. Она понимает мое горе и мою борьбу смириться с замужеством за жениха моей сестры. Это слишком, и я не могу сказать, что я хоть сколько-нибудь близок к тому, чтобы осознать тот поворот, который приняла моя жизнь.

Тихий ужин в лондонском отеле — это, конечно, не грандиозные проводы, верно? Тем не менее, она умоляла меня приехать, и вот я здесь. Может быть, я получу удовольствие, когда окажусь там. Бет не хотелось бы думать обо мне в постоянном трауре. Она хотела бы, чтобы я жила полной жизнью, и, несмотря на то, что меня вынудили вступить в брак по расчету, я полна решимости отдаваться каждому мгновению так, как будто оно для меня последнее. Это меньшее, чем я обязана Бет.

Я ожидаю, что наш водитель остановится у одного из шикарных лондонских отелей: Claridge's, возможно, у Dorchester или Savoy. Вместо этого мы заезжаем на VIP-парковку Noir Mayfair. Я поворачиваюсь к ней, нахмурившись.

— Я думала, мы собирались поужинать.

— Кто это сказал? — Она подмигивает и выходит из машины, ее телохранитель Макс ждет, чтобы следовать за ней, куда бы она ни пошла.

Я поднимаюсь с другой стороны. — Ты.

— Нет, я этого не говорила. Ты так сказала, и я не стала возражать. — Она наклоняет голову. — Давай. Не волнуйся, там есть еда.

Эндрю, телохранитель, которого приставили ко мне Де Виль, отступает на фут от моего правого плеча. Я не привыкла, чтобы за мной следили, куда бы я ни пошла, но, думаю, мне не стоит удивляться, что теперь это моя жизнь. У меня отняли еще один элемент моей свободы.

Мой энтузиазм улетучивается, когда я тащусь в клуб вслед за Имоджен. Последнее, чего мне хочется, — это танцевать, особенно в Нуаре. Это не тот ночной клуб, в котором умерла Бет, но все равно это собственность Де Виль. Я отчасти надеялась, что у меня будет хоть одна ночь, когда мне не придется думать о них и о том, какой станет моя жизнь чуть больше чем через неделю.

Нас ведут через главный зал к VIP-секции в глубине зала. Толпа передо мной редеет, и я испытываю сильнейший в своей жизни шок. Прямо передо мной два моих лучших друга и сестра Николаса, Саския.

— О, Боже мой. — Я бросаюсь вперед, обнимаю Элоизу и Бриони. — Ты сказала, что не сможешь прийти.

— Мы хотели, чтобы это был сюрприз. — Элоиза смотрит поверх моей головы и вздергивает подбородок. — Имоджен сохранила наш секрет. Теперь она одна из нас.

— Ненавижу сюрпризы. — Несмотря на это, я улыбаюсь как идиотка.

— Мы знаем, — говорит Бриони.

— Я думала, тебе все равно.

Элоиза закатывает глаза. — Сучка, пожалуйста.

Саския подходит и быстро обнимает меня. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я пришла.

— Конечно, нет. — Я не очень хорошо знаю Саскию, но она собирается стать моей невесткой. — Было бы неправильно, если бы тебя здесь не было.

— Я знаю, Николас не тот, кого бы ты выбрала, но я хочу, чтобы ты знала, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе освоиться в Оукли. И Имоджен тоже. Мы хотим, чтобы ты была счастлива.

Справа от меня появляется Имоджен, ухмыляющаяся. — Да, Вики. Но сначала мы хотим, чтобы у тебя были наилучшие из возможных проводов.

— Ты подлая. — Я погрозила ей пальцем. — А что, если бы я отказалась прийти?

— А, у меня был запасной план.

— Какой?

Она пожимает плечами. — Похищение, конечно.

Ее шутка подействовала как удар под дых. Я не уверена, что когда-нибудь полностью прощу себя за ту роль, которую я сыграла в похищении Имоджен. Несмотря на то, что ее муж спас ее относительно невредимой, все могло бы сложиться совершенно по-другому.

— Эй. — Она сжимает мое плечо. — Я знаю, о чем ты думаешь. Остановись. Это твой вечер, и мы собираемся устроить тебе лучший девичник, какой только сможем. Верно, девочки?

— Верно, — хором отвечают остальные трое.

Откуда-то появляется бутылка шампанского, и выскакивающая пробка безвредно отскакивает от стены, прежде чем скатиться и остановиться у моих ног. Наполняются бокалы, хотя у Имоджен газированная вода, а не «Боллинджер», и когда первый глоток попадает мне в желудок, по телу разливается тепло.

Я поднимаю