Мажор. Он меня погубит - Ксения Рокс

возразить, не могу отказать и клянусь себе, что это в последний раз. Что больше я не буду потакать его прихотям и пусть делает, что хочет.

Берусь за губку, холодная вода обжигает пальцы.

Вздыхаю и начинаю.

Машина огромная, блестит, как зеркало.

Каждое движение отдаётся болью в ноге, но я все равно стараюсь.

В детстве дедушка точно также давал мне воду и мочалку, и я помогала ему мыть его старенькую пятерку. Тогда мне это нравилось и казалось забавным.

Сейчас же — унизительным.

Тоха стоит рядом, смотрит, ни слова не произносит, просто наблюдает, как надсмотрщик.

От этого взгляда по спине бегут мурашки.

— Тщательнее, хромая, — произносит наконец, лениво, с нажимом. — Чтобы без разводов.

Я скриплю зубами, но молчу. Вокруг, как назло, начинают собираться мимо проходящие студенты. Откуда они взялись?! Ведь было пусто!

Сначала вокруг меня собирается двое. Потом пятеро. Потом ещё и ещё…

Кто-то усмехается, кто-то достаёт телефон.

Снимают. Конечно. Я уже привыкла, что стала здесь местной звездой.

— Аккуратнее, хромая, — продолжает мерзавец насмешливо. — Поцарапаешь — за всю жизнь не рассчитаешься.

Толпа смеётся.

Слышу, как кто-то шепчет в толпе:

— Это та самая, которую заперли?

Щёки горят, будто меня снова бросили в пламя.

Злость смешивается со стыдом, становится тяжело дышать.

Я поджимаю губы, продолжаю тщательно тереть, пока руки не немеют.

А Тоха с усмешкой наблюдает, с таким видом, будто я просто часть представления и вдруг говорит:

— Учись, хромая, — тянет он лениво, и от этого голоса у меня по спине бегут мурашки. — Вдруг пригодится.

Я медленно выпрямляюсь, не поворачиваясь.

— Что ещё пригодится? — голос дрожит, но я стараюсь звучать спокойно.

— Мытьё машин, — продолжает он. — Видно же, что талант. Автомойка — твое будущее, нутром чую. Потом спасибо скажешь за опыт.

Толпа вокруг начинает взахлеб смеяться, кто-то даже свистит.

Тоха поднимает подбородок, смакует эффект, который он произвел на толпу.

И тут что-то внутри меня срывается.

Просто щёлк, и… Всё.

Я оставляю губку на капоте и медленно выпрямляюсь, а Тоха всё ещё ухмыляется, даже не подозревая, что я задумала.

— Что, обиделась? Ой, только не плачь, хромая, я же пошутил…

В одну секунду я просто подхватываю ведро и выливаю всё содержимое на него.

Холодная вода с шумом льётся мерзавцу на голову, стекает по плечам, по брюкам, по дорогим кроссовкам.

Толпа взрывается хохотом. Только теперь смеются не надо мной, а над ним. Замечательно.

Тоха стоит с открытым ртом, капли стекают по его лицу.

Футболка мокрая, волосы прилипли ко лбу.

И на миг он выглядит… Таким растерянным, настоящим. Без фальши, без маски.

Дышу тяжело, сердце колотится, не могу поверить, что я это сделала.

Мои руки дрожат, но от облегчения.

— Да пошел ты… В жопу! — бросаю с раздражением, не находя других слов.

Толпа улюлюкает, кто-то и вовсе аплодирует, я же разворачиваюсь и ухожу.

Мерзавец молчит, только уничтожающим взглядом меня провожает. Спиной чувствую.

— Хорош ржать! И телефоны свои уберите, хватит меня снимать, придурки!

Каждый мой шаг отдаётся грохотом в груди.

Я злая. Уставшая.

Все, чего я хочу — чтобы меня больше никто не трогал.

Плевать, что завтра начнут говорить, плевать, что снова будут шептаться за спиной.

Сегодня я отвоевала кусочек собственного достоинства и горжусь собой. Хоть немножко удалось утереть нос этому гаду!

Правда, каким-то краем сердца я понимаю, что это ещё не конец.

Тоха точно не забудет этого ведра.

Но, чёрт возьми, это стоило того, чтобы увидеть его мокрое и ошарашенное лицо.

Глава 19

Тоха

Ведро воды выливается на меня так резко, что я не сразу понимаю, что вообще произошло. Ещё секунду назад я стоял, ухмылялся, готовый ещё раз поддеть хромую, а теперь стою весь мокрый: от волос до кроссов, бля. Холодная вода моментально пробирает до костей, ведь на улице далеко не май месяц.

В ушах зашипел какой-то белый шум. Толпа вокруг на секунду замолкает, а потом гулко разражается хохотом. И смеются, сука, надо мной!

Моргаю, смахиваю воду с лица, ощущаю, как всё внутри закипает.

Передо мной стоит она, держит в руке пустое ведро, и этот её вечный упрямый взгляд снизу вверх, без капли страха.

Сучка. Маленькая, хромая сучка!

— Да пошел ты… В жопу! — рычит с глубоким презрением, разворачивается и просто уходит. Блять.

Толпа взрывается новым ржанием.

Чувствую, как кулаки сами собой сжимаются.

— Хорош снимать, блядь! — рявкаю, разворачиваясь к толпе. — Телефоны убрали! Быстро, нахер отсюда! Я вам чё, клоун?!

Все резко отпрыгивают. Кто-то нервно хихикает, кто-то неловко отворачивается. Видео, конечно, уже сняли. Первые сторис, наверное, уже летят в сеть. Пиздец, теперь видео с моим грандиозным купанием наверняка завирусится в академии по щелчку пальцев.

Я подхожу к ближайшему пацану:

— Стереть нахер, понял? Прямо сейчас.

Тот кивает, испуганно бормочет:

— Да-да, всё, без базара…

Злюсь так, что аж зубы сводит. На всех. На неё. На себя. Хотел ещё раз поглумиться над девчонкой, показать всем, какой я крутой. И че в итоге? Теперь сам стою, как лошара, мокрый до трусов.

Из-за спины доносится громкий ржач:

— Братан, я смотрю, ты решил душ принять?

Оборачиваюсь, Паха. Сверлю его гневным взглядом.

— Заткнись, бля.

Он сгибается пополам от смеха.

Толпа постепенно рассасывается, но эхо смеха всё равно бьёт в уши, будто издёвка. Сука, впервые почувствовал себя уебком каким-то. Мерзкое ощущение.

Сдираю через голову мокрую футболку, кидаю её в багажник. Кожа липнет, по спине стекает вода.

— Кто это тебя так, а? — не унимается Паха, щурясь.

Я снова бросаю на него острый взгляд.

— А ты как думаешь?!

Он округляет глаза, потом расплывается в ухмылке:

— Неужели хромоногая?

И снова ржёт. Я сжимаю челюсти так, что зубы хрустят.

— Харэ, бесишь уже, — рычу. — Не видишь, не до смеха, бля?

Паха поднимает руки, будто сдаётся.

— Окей, окей. Но, слушай, уважаю. Не каждая осмелится тебя водой окатить.

— Да пошла она, — выдыхаю. — Я ещё придумаю, как ей это аукнется.

В голове уже бешено крутится мысль: надо что-то сделать. Не просто поддеть, а реально уязвить, унизить. Чтобы запомнила. Чтобы знала своё место, сучка.

Паха присвистывает.

— Осторожнее, брат, девчонка с характером. Я ж говорил, не простая она.

Я фыркаю.

— Серьёзно? Она? Хромая девчонка, которая думает, что может меня переиграть? Да я таких десятки видел.

Но где-то внутри что-то царапает. Обычно девчонки со мной либо покорные, либо невинно хлопают ресничками, либо просто стороной обходят. А эта — в ответ. Прямо в лицо. Даже ногу свою не жалела, чтобы дотащить