Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1 - Евгения Кец, Екатерина Баженова

Так. А я-то чего жду? Пока дверь открыта, надо бежать!

Делаю порыв, но Вейлин хватает меня за руку, почти впечатывая меня в свою грудь.

Влипла. Во всех возможных значениях этого слова.

Глава 16

Что там за знак рукой надо показывать, когда ты в беде? Я же видела в интернете. Но, думаю, Катя мне не поверит.

Она продолжает сверлить меня взглядом, будто я длиннющий саморез, который надо в стену вогнать. Умоляюще смотрю на Вейлина, но он совершенно спокоен, будто всё именно так, как должно быть. И он не держит в объятиях свою практикантку.

— Что-то срочное? — со сталью в голосе спрашивает Волк.

— Вы не отвечали, вот я и подумала… — мямлит Екатерина, опуская взгляд. — Простите, я не должна была входить.

— Всё верно, — кивает шеф. — Тогда сделай одолжение. Выйди.

Открываю рот, но взглянув в глаза Вейлину и увидев там самую настоящую зимнюю стужу, закрываю рот и тоже опускаю взгляд.

Катя ещё раз извиняется и почти убегает из кабинета, тонко стуча шпильками. Кажется, я даже слышу всхлип. Неужели она плачет?

Смотрю ей вслед и напрочь забываю, что наглухо прижата к горячей груди начальника.

— Смотрю, ты уже не чихаешь, — раздаётся шёпот около самого уха, даже ощущаю горячее дыхание на коже.

Мурашки пробегают по шее, и я вздрагиваю:

— Апчхи, — ну и зачем он сказал про чихание?

Сразу засвербило в носу. Но ведь я не чихала до этого. Ничего не понимаю, как такое возможно?

— У тебя нет аллергии, — говорит Волк и выставляет меня из своей тайной комнаты.

Закрывает её на ключ и прячет его в карман. А я стою ровно там, куда он меня сам и поставил. Я будто в куклу превратилась. Причём абсолютно безвольную.

Мозг отказывается осознавать всё происходящее.

Дурной сон — это лучшее объяснение происходящего, пожалуй, остановлюсь на нём.

Даже щипаю себя, пока шеф не видит.

Но он замечает это и улыбается.

— Как такое может быть? — тихо спрашиваю я. — У меня есть результаты обследований.

— И что там написано? Хотя погоди, дай угадаю, — Вейлин берёт меня под локоть и ведёт в кабинет. — Там сказано, что у тебя все признаки аллергии, но аллерген не выявлен? Лекарства пьёшь, только когда приступы, никакого лечения. А большая часть врачей сходится во мнении, что это психосоматика?

Сажусь на стул, когда Волк указывает на него. Хлопаю ресницами и начинаю думать, что у Вейлина есть доступ к моей медицинской карте.

А такое вообще возможно? Точно надо было идти в юридический. Но мне кажется, что медицинская тайна есть. Ему же не могли ничего сказать? Или с его деньгами запретов не бывает?

— Но…

— У меня есть пара мыслей о том, что с тобой, но ты должна довериться мне, — слегка улыбается шеф. — И сделать то, что я тебе скажу.

— Вы же не думаете, что аллергия лечится рождением детей? — замогильным голосом спрашиваю я.

Кажется, передо мной самый настоящий психопат.

Смех Вейлина заставляет меня втянуть шею в плечи.

— Сначала нужно выяснить, что с тобой. А про всё остальное поговорим потом.

Быстро прокручиваю в мозгах его слова. То есть он не будет трогать меня, пока не узнает о причинах заболевания и не вылечит?

План рождается как-то сам собой. Если я соглашусь на обследование — то выиграю время, чтобы найти выход из этой непростой ситуации. Много времени, если быть точной. Ведь ни один врач не знает, что со мной.

— А я могу подумать? — тихо спрашиваю.

— Только недолго, потому что если я прав, то у нас мало времени.

— Что это значит? — приподняв одну бровь, спрашиваю я.

— Как бы сказать помягче, — хмурится Вейлин и начинает мерить комнату шагами.

Кажется, он действительно переживает. Он явно пытается подобрать слова:

— Буду краток и прямолинеен, — наконец, сообщает он. — Ты умираешь, Анника. И если в ближайшее время не выяснить, что с тобой…

— Тоже мне новость, — усмехаюсь.

— Я понимаю, что в твоём возрасте нормально не верить в такое, — начинает он.

— Возраст здесь ни при чём, — перебиваю я. — Мне это твердят всю мою сознательную жизнь. Меня чуть не похоронили ещё в младенчестве. Нянечка в детском доме спасла. Потом я долго лежала то в одной, то в другой больнице. Даже думали, что у меня рак. Короче, назло врачам я всё ещё жива, а они пытаются выяснить причину этого.

— Причину болезни, ты хотела сказать.

— Нет. Уже давно никто ничего не ищет. Врачи просто собирают консилиумы и пытаются понять, что заставляет моё сердце биться.

Что-то разоткровенничалась я. Ну да ладно, может, удастся спугнуть шефа. Ни один мужчина в здравом уме не будет возиться с такой женщиной, как я.

Правда, именно в здравии рассудка Вейлина я сомневаюсь больше всего.

— Ладно, дам тебе время до понедельника, — внезапно с теплотой в голосе говорит Волк. — Утром скажешь мне своё решение.

Сдвигаю брови и тяжело вздыхаю. Сейчас я задам самый идиотский в мире вопрос, который никогда не думала, что спрошу:

— Мы же сейчас о поездке к врачу говорим, а не о детях?

Щёки махом начинают гореть, а Вейлин снисходительно кивает:

— Боюсь, если не вылечить тебя, то не то чтобы о детях, а о жизни говорить будет сложно.

— Вы пытаетесь меня запугать? Откуда вы вообще знаете о том, что мне врачи говорят? Вы кого-то подкупили? — всё-таки не выдерживаю я. — Вы в курсе, что это незаконно?

— Я обязательно тебе всё объясню. И нет, я никого не подкупал. Сложно вот так взять и объяснить, как я это узнал, но если хочешь, назови это шестым чувством.

Лицо моё безвольно падает в ладони. Большей чуши я не слышала в своей жизни.

Хотя кого я обманываю? Меня таскали даже к бабулькам, которые якобы обладали связью с миром духов. Только ни одна из них так и не смогла мне помочь.

Мне кажется, что всё это просто чья-то злая шутка.

— Хорошо, — твёрдо говорю я и вижу, как лицо Вейлина озаряет улыбка. — Только давайте сразу договоримся.

— О чём? — с интересом спрашивает он.