Бывшая жена дракона. Право на сына - Анна Сафина

Я начинала понимать, почему отец предостерегал меня держаться от этой семьи подальше

и быть с ними настороже.

Единственная причина, по которой я сейчас не представляю интересов для лорда Яниса,

если вдруг он и есть тот самый убийца, то это то, что мой сын Мир не унаследовал

никаких драконьих способностей и не являлся драконом, не имел возможности к обороту.

В любом случае он не станет открыто действовать, пока Ириса или Николетта не родят,

ведь иначе у него не будет никаких прав на место главы клана северных драконов.

Я никак не могла понять, каким образом аристократ из провинциального разорившегося

рода мог так быстро подняться и обрасти такими связями, чтобы покушаться на такой

влиятельный клан.

Когда наступило время сна, Ханна, несмотря на мои протесты, легла на пол, постелив

себе тонкий матрасик, который выпросила у прислуги. Поджав губы, я решила завтра же

решить эту проблему. Не позволю ей лежать на полу, как какой-то оборванке. В конце

концов, она кормилица дочери влиятельного лорда. Надо будет, обращусь к Ардену,

чтобы приструнил свою жену.

Я, конечно, согласилась стать его ламией, но не говорила, что позволю обращаться

также наплевательски и к своему человеку.

Ханна уже уснула, а Мир давно видел десятый сон, в то время как я лежала на постели

одетая и не могла даже прикрыть глаза.

Ждала, когда придет Арден.

При Ханне он не станет ко мне приставать, а я намерена была сделать всё, чтобы между

нами не произошло близости.

В груди воцарилась горечь.

С Аишей когда-то Арден изменял мне на нашей супружеской кровати, а со мной

намеревался в детской, подальше от глаз законной жены.

Когда дверь наконец заскрипела, я медленно поднялась и замерла, словно надеясь, что в

темноте он меня не заметит.

— Ты не постучался, — тихо произнесла я, переживая, слышит ли он, как часто стучит

мое сердце.

Меня обдало испариной, а ладошки вспотели. Я попыталась незаметно протереть их о

ткань платья, но так нервничала, что терла ладони слишком заполошно и резко,

привлекая внимание Ардена.

— Это мой дом. А ты моя ламия. Стучаться я не собираюсь. Все двери для меня открыты.

Я недовольно поджала губы, впрочем, не удивляясь бесцеремонности и нахальству Ардена.

Несмотря на шум, Ханна даже не пошевелилась, продолжая слегка посапывать. Меня же,

хоть я и устала за весь день, даже не тянуло в сон, настолько я была взбудоражена

неизвестностью.

— Ты хотел о чем-то поговорить? — спросила я у Ардена в надежде на то, что это и было

целью его прихода.

Я еле сдержалась, чтобы не коснуться ворота платья, но не стала этого делать, чтобы

он не подумал, что я его боюсь.

Мне претило то, что я отныне снова от него завишу, но и выбора как такового у меня не

было.

— Поговорить? С чего бы мне с тобой разговаривать? Мы уже всё обсудили. Я пришел

посмотреть на твоего сына.

Скажи он, что это и его сын, я бы воспротивилась и взбрыкнула, но когда он сказал

«твоего», меня это возмутило.

Он говорил так, словно открещивался от него и не признавал его, словно родила я Мира

не от него. Такая грубость меня оскорбляла, но я, чтобы не унижаться и не убеждать

его в обратном, лишь стиснула зубы и промолчала, уговаривая себя потерпеть, ведь всё

это ненадолго, как я надеялась.

Раз я ему так противна, то он и сам захочет вскоре от меня избавиться. А чтобы это

сделать, ему нужно выполнить свое обещание и помочь Миру выздороветь и выжить.

Не спрашивая разрешения, Арден подошел к кровати и посмотрел на спящего сына сверху

вниз, даже не наклонившись. Мне показалось, словно в его глазах горел интерес, но

когда я глянула на него снова, там царило полное равнодушие. Видимо, свет не так

падал, или это было мое воображение.

— Утром спустишься на завтрак вместе со всеми. Приедут мои родители. Моя мать хочет

посмотреть на ребенка, так что и его прихватишь с собой.

— Она хочет посмотреть на него во время завтрака за столом?

Я не сумела скрыть недовольство.

— Не испытывай мое терпение, Дарина. Если я сказал к завтраку, значит, к завтраку. И

не опаздывай, завтра ты поступаешь в полное распоряжение Николетты. Подготовка к

рауту не из легких.

Я поджала губы и слегка запыхтела, чувствуя, как усилилось мое дыхание.

Арден прищурился, осматриваем меня с головы до ног, затем ощерился и пошел молча к

выходу. Его плечи были напряжены, а от него веяло каким-то странным запахом — что-то

на уровне подсознания, словно он был нездоров.

Неужели отец сказал правду, что из-за меня Арден потерял связь со своим драконом?

Означает ли это, что он неспособен сейчас к обороту?

Я еще долго вращалась в кровати, никак не могла уснуть из-за мельтешения мыслей в

голове, а когда всё-таки прикрыла глаза и уплыла в темноту, снова резко очнулась, но

на этот раз меня разбудили визги прямо над ухом.

— Немедленно вставай, гадина!

Надо мной с противным выражением на лице стояла Николетта, уперев при этом руки в

бока. Позади нее маячила леди Клара с таким же неприятным взглядом, и обе они

смотрели на меня со злорадством.

Я оглянулась, но никогда не увидела больше и подорвалась, выискивая глазами Ханну и

Мира, но их в комнате не оказалось.

— Что, нагулыша бесталанного своего ищешь? Не старайся, мы твою служанку с этим

отребьем отправили в заброшенное крыло подальше от глаз гостей. Еще не хватало,

чтобы кто-то его видел. Достаточно и того, что ты ошиваешься поблизости! — прошипела

Николетта, не сдерживаясь в выражениях, а я заподозрила неладное.

— Где Арден?

— Не твое дело, оборванка!

Судя по ее тону и уверенности в голосе, Арден отлучился, чем она и воспользовалась.

Уверена, будь он в особняке, она бы не позволила себе такого поведения, а сейчас

наружу вышло ее истинное лицо.

У меня так и вертелось на языке сказать ей, что Мир в любом случае появится на

завтраке по требованию Ардена, но я не стала портить ей настроение сейчас. Хотелось

полюбоваться ее лицом за столом, когда все ее надежды пойдут прахом.

— Моя мачеха была права. Кровь не водится, рано или поздно проявится, — задумчиво

произнесла я, вставая с кровати, и смотрела при этом на Николетту, после переводя

взгляд на ее мать и обратно.

Я не скрывала легкую брезгливость и презрение, так что она вся побагровела, чувствуя,

что