Верни меня во вчерашний день - Жасмин Литтл

— Как будто я хочу с тобой разговаривать, — бормочет она.

В груди у меня всё кипит от злости. Если Эмма не хочет со мной разговаривать, то зачем она здесь? Пусть возвращается на своё место в углу, и мы продолжим притворяться, что друг друга не существует. Так и должно быть.

К нам возвращается Сэм:

— Итак, вы двое помирились?

Никто из нас не улыбается, мы просто смотрим на него, отвечая на вопрос без слов.

— Забавно, — прищёлкивает языком Сэм. — Что ж, скоро начнётся урок, так что мне нужно на своё место.

Он почёсывает затылок и отводит глаза, словно боится попросить Эмму подвинуться. Её взгляд смягчается, на губах появляется лёгкая, застенчивая улыбка.

— Эй, Сэм, как хорошо ты знаешь мою сестру?

— Не знаю, — пожимает плечами тот. — Думаю, у нас с ней есть несколько общих предметов.

— Ты с ней общаешься?

— Не особо. А что?

— А он? — Эмма указывает на меня. — Он когда-нибудь проводил время с моей сестрой?

Сэм смеётся.

— У Майлза нет на это времени. Он едва успевает потусоваться со мной.

— И почему же? — спрашивает она.

«Сэм, заткнись», — транслирую я другу глазами и едва заметно качаю головой, надеясь, что он поймёт намёк. Я боюсь того, что Самир может ей рассказать. К сожалению, он не умеет читать мои мысли, пока я умоляю его глазами не говорить ей ничего больше. Я чешу голову, впиваясь ногтями в кожу, чтобы отвлечься.

Сэм пожимает плечами:

— Он занят…

Я пинаю его. Он вскрикивает, морщится и бросает на меня злобный взгляд. Эмма наклоняется к нему:

— Чем занят?

Он отступает.

— Учёбой. Вот и всё. Много занимается, понимаешь?

Она поджимает губы и откидывается на спинку стула.

— Он ведь общается с Мэллори, не так ли?

Сэм качает головой:

— Нет, нет. Ничего такого.

— Ты уверен?

— Я говорю правду. Если не веришь, спроси у неё сама, — предлагает он.

— Как думаешь, он способен причинить боль кому-нибудь?

— Замолчи! — Я хлопаю ладонью по столу. Эмма и Сэм вздрагивают. Теперь на нас смотрит весь класс.

Моё сердце заполошно бьётся, в ушах звенит. Я хочу, чтобы это прекратилось. Не понимаю, откуда вдруг взялась эта злость. Действительно ли её вызвала Эмма своими вопросами, или просто дело в том, что она сидит рядом со мной? Как она может вести себя так, будто между нами ничего не произошло?

— Всё в порядке, Майлз? — спрашивает мисс Саймон.

У меня пересыхает во рту.

— Да… простите… — Я опускаю голову, чтобы спрятаться от всех этих взглядов. — Простите.

Наступает тишина, а затем Эмма шепчет:

— Значит, ты легко выходишь из себя.

Я прикусываю язык.

Ей наплевать, что я расстроен и что у меня трясутся руки. Мне явно некомфортно рядом с ней, но она этого не замечает. Она не беспокоится о том, как сильно ранила меня в прошлом, так почему её должно волновать, как я себя чувствую сейчас?

Может, когда-то Эмма и была моей подругой, но это было целую вечность назад. Если сегодняшний день что-то и доказал, так это то, что моё сердце больше не трепещет рядом с ней.

Оно пылает. Горит от ненависти, которая копилась последние три года.

Ненависть — это всё, что осталось от того, кем мы были раньше.

Глава 8

Эмма

Не хочу верить, что история повторится, но манера, в которой говорил Майлз, убеждает меня, что между ним и Мэллори что-то происходит. Я всегда могла уличить его во лжи. Часть меня всё ещё ждёт, что я закрою глаза и окажусь в своём времени, когда открою их, но почему-то я остаюсь здесь. Думаю, это знак: Вселенная хочет, чтобы я спасла Мэллори.

Я сижу, совершенно не обращая внимания на урок, и пытаюсь придумать план. Мне удалось вспомнить своё расписание с прошлого года, но я не могу сосредоточиться. Мне плевать на уроки — у меня есть дела поважнее. Я должна спасти жизнь, но как мне её спасти?

Я никогда в жизни не делала ничего хоть отдалённо «хорошего». Не думаю, что это заложено во мне. У меня отвратительный талант всё портить — будто это записано в моём коде, в самой моей сути.

Я могу похитить сестру, запереть и заставить сидеть дома, но сомневаюсь, что остальные с этим согласятся. Кто-нибудь заметит, и тогда меня саму запрут бог знает на сколько. Не говоря уже о том, что моя сестра сильная, и вряд ли у меня получится связать её.

Мне нужен другой план. Реальный. Что-то, что сможет убедить Мэллори держаться подальше от Майлза, и наоборот. Но у меня нет доказательств, что я из будущего. Я выгляжу точно так же, как и год назад, и не помню никаких значимых результатов спортивных игр или новостных событий. У меня есть только мои слова или…

В моей голове зарождается росток надежды. Я из будущего, а значит, прошлая Эмма, та версия, которая принадлежит этому времени, всё ещё здесь. Она — моё доказательство.

Звенит звонок, объявляя перерыв на обед. Пока другие не успевают опомниться, я вскакиваю со своего места с рюкзаком на плече и направляюсь к выходу. Я иду прямиком в столовую, планируя подкараулить Мэллори под арочным входом. Мне нужно привлечь её внимание до того, как она сядет с друзьями, чтобы поговорить с ней наедине. Иначе, я уверена, она отреагирует так же, как и раньше: ей будет неловко со мной разговаривать.

Мой желудок урчит, когда воздух наполняется запахом куриного альфредо[4] и чесночного хлеба. Я так сосредоточилась на Мэллори, что не заметила, как проголодалась. Я не ела со вчерашнего дня, но сейчас голод ощущается гораздо сильнее, чем должен. Мой аппетит в последнее время был подавлен, но сейчас я так хочу есть, что готова отказаться от своего плана и встать в очередь.

«Сосредоточься, Эмма», — говорю я себе и отворачиваюсь от еды, но это не мешает дразнящему чесночному аромату достигнуть меня. Прислоняюсь к стене и обхватываю себя руками, потому что мой желудок снова подаёт голос.

Мимо спешат вереницы учащихся, формируя очередь и занимая места один за другим, но Мэллори не торопится. Наблюдать, как каждый ученик проходит через очередь и выходит с полным подносом еды, — сущая пытка.

Нужно собраться. Это серьёзно, а поесть я успею позже.

Минуты идут, очередь редеет. А вдруг Мэллори вообще не придёт, и я упущу возможность съесть пасту? Прошло уже семь минут от обеденного перерыва. Нет причин, по которым она