Измена. Ужин которого не должно было быть - Ксения Пономарева

Дверь захлопнулась с таким звуком, будто рухнула последняя декорация в его личном театре абсурда.

Я прислонилась к двери, глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. И тут — голос. Женский. Тихий, дрожащий.

«Нина…» — мелькнуло в голове. Конечно, она прибежала, услышав голос своего «любовничка».

Прислушалась. Слова доносились приглушённо, но разборчиво.

— Саша, мне нужно тебе кое-что сказать! — залепетала Нина.

— Говори, — пробубнил он без особого интереса.

— Я люблю тебя. Может, мы вместе начнём жить? Ты же с женой всё равно разводишься…

— Угу, — снова его равнодушное мычание.

— Так ты согласен?! — в голосе Нины зазвенела надежда.

Я посмотрела на часы — стрелки безжалостно показывали: «опоздание неизбежно».

«Ну уж нет, пусть их драма развивается без моего присутствия», — подумала я и резко распахнула дверь.

Оба вздрогнули, будто их снова застали за чем-то неприличным.

— Продолжайте! — бросила я с улыбкой, выходя из квартиры. — Кстати, Нина, ты уже сказала Саше новость?

Девушка опустила глаза, нервно теребя край свитера, и отрицательно покачала головой.

— Какую?! — уставился на меня Лавров, явно не понимая, о чём речь.

— Это ты у своей «коняшки» спроси, — усмехнулась я, запирая дверь на новый замок с приятным щелчком. Звонким… как финал хорошего спектакля.

Развернулась и направилась к лифту.

— Я… Я… беременна… У нас будет ребёнок, — пролепетала Нина как раз в тот момент, когда двери лифта распахнулись.

А там — сюрприз! — стояла мать Нины. Высокая, статная, с взглядом, которым можно заморозить кипяток.

— Кто беременна?! Нина?! — её голос взлетел на октаву выше, превратившись в боевой клич.

Двери лифта закрылись, отрезая меня от эпической развязки. Я даже не успела насладиться выражением лиц — Сашиного «я не виноват», Нины — «мама, прости», и её мамы — «сейчас будет всем крышка».

Лифт плавно поехал вниз. Я закрыла глаза и мысленно произнесла:

«Так. Обои в гостиной. Надо переклеить. Какие взять? В цветочек? В полоску? Или, может, вообще покрасить?»

В голове уже рисовались варианты:

бежевые — классика, успокаивает;

серые — стильно, но мрачно;

с геометрическим узором — дерзко, как мой сегодняшний день.

«А может, просто покрасить в светлый цвет? — подумала я. — Чтобы всё было чисто. Как новая страница».

Лифт остановился. Я вышла, вдохнула свежий воздух и улыбнулась.

— Алина! — раздался за спиной знакомый голос.

Я замерла на полушаге. «Ах, вот о ком Лавров говорил… Только тебя для полного счастья не хватало». Стиснув ремешок сумки, я ускорила шаг, сворачивая в переулок.

— Алина, подожди! — Денис легко догнал меня, преградив путь.

Его волосы были взъерошены, будто он только что пробежал пару кварталов, а в глазах — смесь решимости и тревоги.

— Если я задержусь, то опоздаю на работу! — выпалила я, демонстративно глядя на часы. — Не самое удачное время ты выбрал для… чего бы то ни было.

— Я тебе звонил. Ты не отвечала. Я хотел всё объяснить.

— Не нужно мне ничего объяснять, — я скрестила руки на груди. — И уж точно не обязана выслушивать оправдания. Один поцелуй не значит, что мы должны отчитываться друг перед другом.

— Но я не могу начинать отношения со лжи.

— Ты уже попытался, — я приподняла бровь, выдерживая его взгляд. — И как-то не очень убедительно. Просто не хочу тратить время на разговоры, которые ни к чему не приведут.

— Да, признаю. Это была ошибка, — он сделал шаг ближе, но не нарушил границы. — Я хочу объясниться. Честно.

— Сейчас мне не до этого, — я снова посмотрела на часы. — Я опаздываю. И если ты думаешь, что…

— Хорошо, — перебил он, поднимая ладони в жесте капитуляции. — Тогда я встречу тебя после работы. И не отстану, пока ты меня не выслушаешь. Потом — решай сама: хочешь продолжать общение или нет. — До вечера, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза.

— Пока, — выдавила я, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимость.

Развернулась и пошла к остановке, чувствуя, как горят щёки. Ветер тут же подхватил выбившуюся из причёски прядь, будто нарочно пытаясь добавить хаоса в мой и без того растревоженный мир.

«Ну вот. Теперь весь день буду думать об этом разговоре», — мысленно вздохнула я, ускоряя шаг. — «И почему я так отреагировала? Могла бы просто рассмеяться, отшутиться… А вместо этого — лицо как у помидора и голос дрожит, будто я впервые в жизни с парнем заговорила!»

В офисе царил привычный гул: кто-то яростно стучал по клавиатуре, кто-то заливисто смеялся у кофемашины. Я плюхнулась за свой стол, пытаясь собраться с мыслями, но тут в кабинет вихрем ворвалась Яна — сияющая, с чашкой ароматного латте в руке.

— О, ты уже здесь! — она плюхнулась на соседний стул, не дожидаясь приглашения. — Слушай, я тебе сейчас такое расскажу!

Я натянуто улыбнулась:

— Ну давай, удивляй.

— Представляешь, Игорь вчера звонил! — Яна заговорщически понизила голос. — Говорит, Денис вернулся.

Я едва сдержала вздох. «Ну конечно. Кто бы сомневался, что эта новость долетит до меня через третьи руки».

— Да, я в курсе, — ответила я как можно равнодушнее, делая вид, что изучаю график на мониторе.

Яна замерла, прищурившись:

— Ты… знаешь? Но откуда?

— Просто знаю, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Слухи, знаешь ли, распространяются быстрее, чем мы успеваем их замечать.

Она недоверчиво хмыкнула:

— Ладно, мисс Загадка. Но ты хотя бы скажи — это ведь что-то значит для тебя, да?

— Ничего не значит, — выдавила я, заставляя себя улыбнуться. — Просто ещё один человек в огромном городе.

Яна скептически подняла бровь, но, к счастью, не стала настаивать.

— Ну-ну. Ладно, оставлю тебя в твоём царстве цифр и графиков. Но если вдруг передумаешь молчать — ты знаешь, где меня найти!

Она вскочила со стула, подхватила свою чашку и выпорхнула из кабинета, оставив после себя шлейф шоколадного аромата и облако невысказанных вопросов.

Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза.

«Почему всё так сложно? Почему нельзя просто взять и перестать думать о нём? Почему сердце до сих пор делает кульбит при одном упоминании его имени?»

Экран монитора мерцал, цифры сливались в бессмысленный узор. Я глубоко вздохнула, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли упорно возвращались к одному-единственному человеку.

«Ну почему он не выходит из головы? Словно приклеен суперклеем к моим мозговым извилинам!»

Часы ползли невыносимо медленно, словно издеваясь надо мной. Каждая минута тянулась, как густой мёд, капающий с ложки. Стрелка часов, будто дразня, еле-еле продвигалась вперёд.

18:00. Наконец-то!

Я собрала вещи, мысленно рисуя себе картину идеального вечера: пицца, любимый ромком и полное забытие всех тревог. Но в глубине души что-то