Опорочить чемпионку - Юлия Михайловна Герман

class="p1">— Простите, мне нужно отлучиться в дамскую комнату, — я первая разрываю этот порочный зрительный контакт и, не глядя на семью Гордеевых, убегаю в сторону.

Внутри меня все застывает, пока я двигаюсь от столика до поворота, под прицелом внимания Вика и, может, не только его… Я не хочу оборачиваться, чтобы не сбиться с пути и не дать тому, что я затормозила внутри себя, прийти в движение и снести меня вихрем ненужных эмоций. Но стоит мне перешагнуть порог туалета и взглянуть на свое отражение в зеркале, как в глаза бросается то, насколько у меня яркие щеки.

Не таким я представляла знакомство с семьей своего парня. И самое противное, я не понимаю, почему родители терпят выходки Мика. Это же омерзительно.

Мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Хотя мне непонятны чувства, вызванные перфомансом младшего брата Вика. Ведь он мне откровенно неприятен. Отчего-то не только вот это его метание по девушкам вызывает во мне отторжение, а еще… у меня все внутренности полыхают, и хочется выцарапать ему глаза. Это чувство совершенно иррационально и нелогично.

Но тут распахивается дверь и в уборную заходит розововолосое недоразумение.

— Хорошо, что ты тут, — пихает мне в руки сумочку. — Подержи, плиз, — скрывается в туалете, а я растерянно смотрю на дверь, за которой она исчезла.

Что вообще происходит?

Переминаясь с ноги на ногу, жду новую знакомую, озадаченная происходящим.

— Ух! — выходит она наконец-то и, пройдя мимо, начинает мыть руки. — Ну и снобы, да? — смотрит на меня через отражение в зеркале.

— Разве? — изучаю ее вульгарный наряд.

Массивные ботинки на тракторной подошве, колготки со швом сзади, неприлично короткие кожаные шорты, из-под которых торчат ягодицы, белый кроп-топ, открывающий полоску живота, и татуированные плечи и предплечья, и длинные розовые волосы... Весь ее вид кричит о том, что ей требуется внимание, она его жаждет. Но в то же время у меня не укладывается в голове, что подобные девушки привлекают Мика. Неужели он настолько всеяден и неразборчив в связях?

— Тратить за один ужин прожиточный минимум целой семьи — считаешь это нормальным?

— Это их деньги, могут себе позволить.

— Прожирать такие бабки, когда детям на операцию собирают всей страной, — такое себе.

— Впрочем, как и спускать за вечер еще большие деньги на то, чтобы посмотреть на голых женщин, в то время, когда дома ждет жена.

— Они их все равно потратят. Так пусть лучше принесут мне, — пожимает она плечами, вытирая руки и оборачиваясь ко мне, — и не наделают глупостей.

— Двойные стандарты? — протягиваю ей сумочку.

— Просто есть уроды, моральные уроды, похотливые козлы, которые сдерживают это в течение дня и приходят к нам в клуб выпускать своих демонов. И лучше им сделать это в заведении, наподобие нашего, чтобы домой вернуться нормальным человеком и не срываться на жене и детях.

— Ты поощряешь неверность?

— Каждый сам делает свой выбор.

— Тогда в чем проблема, чтобы выбрать, куда именно потратить собственно заработанные деньги?

— Потому что это тупые понты.

— А ты не знала, что твой парень — король понтов?

— Значит, пустим его понты в мирное русло, — улыбается она, окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Например?

— Объясню ему, как можно потратить средства с пользой.

— Вкладывая в тебя?

— На себя я сама могу заработать, — говорит то, чего я совершенно не ожидаю от нее услышать. — И тебя могу просвятить. Если интересно, то запиши мой номерок. Ты же спортсменка, верно?

— Да-а-а, — наш разговор приобретает еще более неожиданный поворот.

— Тебя тоже можем привлечь к нашему делу.

— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — лишь надеюсь, что это не эскорт.

— Подожди, — открывает она сумочку и достает визитку с координатами волонтерского центра. — Вот.

— Ты занимаешься благотворительностью? — теперь смотрю на нее совершенно другими глазами.

— Ага.

— А Мик вообще в курсе?

— Конечно. Я только и согласилась пойти сюда, потому что это крутая возможность заполучить новых спонсоров.

— Так между вами ничего нет? — отчего-то ощущаю, как изжога, что съедала меня изнутри, начинает отступать.

— Только физика, — усмехается она. — Да и кто откажется от такого тела, м? — подмигивает она, не уточняя, имеет в виду себя или все же Гордеева. — Идешь? — кивает на дверь.

— Да, — бормочу, переваривая услышанное и пытаясь разобраться с собственными эмоциями.

По дороге к столику стараюсь убедить себя, что по большому счету мне плевать на то, что именно между Тоней и Миком, потому что, похоже, сама по себе девчонка неплохая, хотя есть вопросики к тому, как она зарабатывает на жизнь.

Дружить с ней я не обязана, верно? Как и общаться с Миком.

Но как только мы доходим до стола и Тоня опускается на свой стул, я ловлю на себе взгляд младшего Гордеева и вместо раздражения чувствую толчок в груди, что заставляет растерянно опуститься на свое место и больше не смотреть на него, потому что он… не просто нервирует меня, а заставляет застыть от осознания, что к неприязни примешивается еще другое чувство, которое застает меня врасплох.

Глава 18

Ариана

— Время вышло, прошу сдать работы мне на стол, — разлетается по аудитории голос Крюкова.

— Уже? — Настя поднимает лицо и смотрит растерянно на препода. — Я не успела… — слышу нотки паники в ее голосе.

— Что там у тебя? — заглядываю в ее тест. — Вот здесь… — указываю на последнее уравнение.

— Ларионова! — рявкает Крюков так, что я вздрагиваю. — Отойдите от Щукиной, или вы обе лишитесь возможности получить зачет.

— Прости, — говорю подруге, забираю работу, спускаюсь по амфитеатру к столу преподавателя и опускаю свой листок на его край.

— Неужели вы все выполнили? — ерничает он.

— Да, я выполнила все задания, — смотрю сквозь тонкое стекло очков ему в глаза и не собираюсь отводить взор в сторону.

— Что ж, посмотрим, насколько ваша самонадеянность соответствует вашим знаниям. Иначе боюсь, что зачет вам будет невозможно получить.

Когда к нему подходят другие студенты, он наконец-то переключает свое внимание на них, оставляя меня в покое, и я стараюсь как можно скорее покинуть аудиторию, пропитанную этим душнилой.

— Такой молодой и такой мозгоклюй, — бурчит Нелли, покидая аудиторию следом.

— Потому что ему никто не дает, — хмыкает появившийся следом Савелий.

— Еще бы! Рядом с таким не то что секса не хочется — жить нет желания.

— Ты как, Ари, все решила? — внезапно спрашивает Сава.

— Да. И по ощущениям должно быть неплохо. А ты?

— Тоже вроде справился.

— Везет вам, — выходит наконец-то Настя. — Я не успела дорешать.

— Хреново, подруга, — хмурится Нелли. — У него же работает принцип: