Женщина для утех семьи Бэкхейм - Ефимия Летова

оправдывала пресловутой «мужской природой» и желанием продлить молодость, а также насолить старшему брату пусть и после его смерти — последнее она, вероятно, даже одобряла, но пристрастие ко мне ненаглядного Лавтура было для неё как кость в горле.

К сожалению, признайся я ей в подобных чувствах, подозреваю, леди Асгая обозлилась бы ещё больше — как же, какая-то там подстилка нос воротит от драгоценного сыночка.

День рождения супруги нынешнего главы семьи собирались отмечать с размахом, и если бы не предполагаемый приезд лорда Мизерта, я бы от души радовалась передышке. Шанс, что отец и сын задержатся с гостями до самого рассвета, был велик. Несмотря на то, что статус женщины для утех Его Величество узаконил уже примерно десять лет как, определённые приличия прошлого ещё соблюдались, и гостям меня не демонстрировали. Наоборот, семейной игрушке полагалось смирно сидеть в собственной комнате и не мелькать на виду. Возможно, дело было не столько в приличиях, сколько во вполне оправданных опасениях, как бы перебравшие горячительных напитков заезжие джентльмены не положили глаз на симпатичное приобретение, самим им недоступное по финансовым или ещё каким-либо соображениям. Сам факт того, что рядом находилась женщина потенциально доступная для многих, после критической дозы алкоголя отчего-то действовал на гостящих в замке Бэкхеймов мужчин просто сногсшибательно, несмотря на то, что большая часть из них состояла в законном браке или имела неотъемлемое право посещать хорренские бордели.

Один печальный опыт моего присутствия на семейном празднике ещё при лорде Соделе это доказал, и более никто — я имею в виду лорда Ликора — повторить эксперимент не пытался.

Посетив гойду Сантиму, не изменявшую собственному брезгливому выражению лица при виде многочисленных мелких ссадин и следов зубов, оставленных любвеобильным Лавтуром, и подлечив их, я вернулась в свою комнату, едва ли не напевая от радости одну из тех старых песен, которые когда-то слушала с лордом Соделем. Он любил театральные и музыкальные представления, и нередко брал на них меня, меня, у которой не оставалось никакого другого выбора, кроме как полюбить всё то же самое. Сейчас, удобно устроившись на кровати с поджатыми ногами, я прислушивалась к голосам и звукам, возможно, звучащим исключительно внутри моей памяти, и мечтала о поездке куда-нибудь подальше отсюда, о новых лицах, городских улочках и парках, стуке каблуков прохожих и лошадиных копыт по мостовым, ароматах духов и целебных трав, булочных и медовых лавок, обо всё том, что ассоциировалось у меня с большим городом и свободой.

В замке Бэкхеймов, к которому я была магически прикована ещё на шестнадцать лет, мне было невыносимо тошно, но с и с этим можно было бы смириться, в отличие от обволакивающей, как паучий кокон, скуки. И сейчас я вдруг вспомнила о библиотеке лорда Соделя, по сути, семейной, а по факту — его личной, любовно и долго собираемой, хранимой запертой ото всех на ключ — совершенно напрасно, между прочим, за последние пять лет никто этим ключом и собственно собранием книг не заинтересовался. Мне это было известно доподлинно, потому что ключ был у меня — единственное наследство, доставшееся мне от первого хозяина.

Раньше я не решалась самовольно им воспользоваться. Но сегодня… никто меня не хватится.

Ключ обнаружился в глубине верхнего ящика секретера — большого, с зеркалом, из светлого дерева с розоватым отливом — подарок лорда Соделя, сделанный незадолго перед смертью. Жаль, что у него не было дочери, вдруг подумала я. Наверное, он был бы хорошим отцом. Впрочем, откуда мне вообще знать, что такое «хороший отец»?

Я выскользнула из комнаты. Лиока наверняка была со слугами в общей трапезной — традиционно в такие праздничные дни слуги тоже ухитрялись устраивать маленький посменный банкет, но «падшую женщину» на него, конечно, не звали. Так что никто не должен был меня хватиться.

Библиотека находилась во флигеле, пройти в который можно было только выйдя из замка, но идти было недалеко, буквально полсотни метров, и я рискнула накинуть на себя осенний, довольно-таки тонкий плащ с меховой опушкой.

На первом этаже голоса и звуки музыки стали громче, полнокровнее. Двери в главную парадную залу из толстого матового стекла позволяли разглядеть лишь десятки расплывчатых движущихся силуэтов. Следовало ускорить шаг и опустить взгляд, а я не сдержалась и заглянула в узкую, словно специально оставленную для меня щель.

Первый, кого я увидела, был лорд Лавтур — его обычно прямые волосы чуть завивались колечками над плечами, не исключено, что для этих целей он приобрёл самые дорогостоящие щипцы для завивки с позолоченными наконечниками. Рядом с ним, уцепившись тонкими пальцами за рукав, стояла тщедушная девушка с узким лицом и неестественно пухлыми, как у рыбы, губами — леди-невеста будущего главы семьи. Самой виновницы торжества не наблюдалось, зато неожиданно для себя я заметила лорда Викона — бодрого, затянутого в старомодную военную форму, активно жестикулирующего перед лицом какого-то хмурого господина с обильной лысиной на квадратной голове. За спиной старого хозяина с важным видом переминался с ноги на ногу его преданный личный камердинер Алс, видимо, необычайно довольный возложенным на него доверием.

Я была рада, что хозяин всё же выбрался к гостям из своего маленького добровольного заточения. Но увидеть я хотела не его, и осознание этого вызвало прилив жаркой и стыдной досады. Сначала эти неуместные фантазии в спальне лорда Лавтура, когда я чуть не назвала его чужим именем, сейчас вот…

Высокий и худощавый, как и леди Асгая, но в отличие от неё, светловолосый, словно речной туман мужчина, стоящий в одиночестве у окна с бокалом в руках, поднял голову и посмотрел на меня через весь зал, а я отпрянула с колотящимся сердцем.

Узнал или нет…?

Впрочем, это уже не имело значения. Лорд Мизерт был жив, здоров, он был здесь, а это означало, что наша встреча с ним состоится в самое ближайшее время.

Я выбежала на улицу и метнулась к библиотеке, стараясь не замочить ног в узких домашних туфлях, не вспоминать наши прошлые встречи с братом леди Асгаи и не представлять, что ждет меня в следующую.

Это было непросто, но я старалась.

Глава 13

Ключ поворачивается в скважине замка неохотно. Будто обижен на длительное забвение.

После четырех лет простоя подобное поведение ключа неудивительно. Магические светильники загораются медленно и лениво. Воздух внутри спёртый, тяжелый, в единственной комнате, просторной и тёмной, очень пыльно и ощущение такое, будто я посетила склеп. В каком-то смысле так оно и есть. Здесь словно витает