Холодное сердце - Нева Алтай

для дальнобойщиков на 55-м шоссе, милях в тридцати к юго-западу от Чикаго. И тут, пока я пил кофе, ко мне подваливает какой-то жуткий на вид мужик с повязкой на глазу. Не представился, просто сунул мне вот это и велел передать лично вам. Сказал, если не передам, он узнает.

— Что-нибудь еще?

— Он... эм... говорил с легким акцентом и передал, что пахан будет ждать вашего звонка. Потом ушел.

— Ты уверен, что он сказал «пахан»?

— Да.

— Свободен. — Я кивком в сторону выхода отпускаю водителя. Как только он скрывается из виду, я поворачиваюсь к Натану.

— Направь все приоритетные машины в ближайший распределительный центр и вели разгружать каждую сразу по прибытии. Без исключений, — инструктирую я. — Затем я хочу, чтобы груз был перегружен во вспомогательный транспорт и отправлен по второстепенным маршрутам. Все записи об этих изменениях должны быть внесены только в местные журналы учета, а не в центральную систему управления. Я понятно изъясняюсь?

— Да, сэр.

— Отлично. — Я тянусь за телефоном и направляюсь к выходу.

Как обычно, Брамс отвечает после первого гудка.

— У нас утечка, — рычу я, глядя на записку со списком номерных знаков. — Я хочу знать, как список моих фургонов с кокаином попал к братве. И я хочу, чтобы виновный был найден.

Благодаря браку с Филиппой я получил контроль над давно существующей, но терпящей убытки транспортной компанией, которая занималась как складированием, так и перевозкой грузов автомобильным, железнодорожным, морским и воздушным транспортом. Используя свой автопарк, я задействовал их уже налаженные трансграничные связи и постоянных клиентов по всей Северной Америке, чтобы перестроить все предприятие под свои нужды. Под нужды наркотрафика. Под видом легального дочернего предприятия «Руффо Энтерпрайзис», модернизированный парк уникально идентичных машин предоставляет услуги наземной экспедиции по всему континенту, а недавно расширил деятельность и на Центральную и Южную Америку. Мы гарантируем безопасную и надежную перевозку всех находящихся у нас грузов. Особенно наших «приоритетных» грузов, которые транспортируются в специализированных грузовиках, оснащенных фальшполом и фальшстенками. Это надежные тайники, которые останутся незамеченными, даже если ящики, бытовая техника, мебель или любой другой груз подвергнутся досмотру. Без опознавательных знаков невозможно отличить приоритетную машину от обычной. Ничто их не выдает.

Хотя каждый грузовик в автопарке переоборудован для перевозки наркотиков, в любой конкретный момент времени для перемещения продукта используется лишь ограниченное их число. Остальные задействованы в повседневных, легальных бизнес-операциях. Грузовики, забитые наркотиками, чередуются с каждой партией, меняя свой статус на «приоритетный» транспорт. Водители понятия не имеют, везут ли они что-то помимо того, что указано в их грузовых накладных. И никто, кроме горстки сотрудников центрального логистического отдела и местных людей на местах в каждом распределительном центре, ни о чем не догадывается. Процесс чистый. Простой. Безотказный.

До сих пор эта система работала без сбоев благодаря избранной команде способных, хорошо оплачиваемых и, что самое важное, хорошо информированных людей. Людей, которые чертовски хорошо знают, что с ними будет, если они подведут или нарушат обязанности, которые согласились выполнять. Они безупречно делают свою работу не из какой-то личной преданности мне — я не верю, что такое существует. И я не настолько глуп, чтобы думать, что хорошая зарплата вдохновляет на верность. Даже святой может сломаться, если ему пообещают достаточно денег. Нет, единственная настоящая валюта, которую люди ценят превыше всего, — это их собственная шкура. Так что их держит в узде не сентиментальность и преданность, а знание об опасных последствиях, которые ждут их, если они когда-нибудь меня предадут. Знание, полученное не из туманных слухов, а из возможности воочию наблюдать мою расправу над парочкой кретинов, которые думали, что смогут меня переиграть.

— Как мне с этим разобраться? — спрашивает Брамс, пока я иду обратно к машине. — Я могу начать с тщательной проверки всех, у кого есть доступ: логины в системе, записи с камер видеонаблюдения, посмотрим, нет ли денежного следа. Может, кто-то недавно получил крупный банковский перевод.

— Займись этим. У тебя три дня. — Я открываю заднюю пассажирскую дверь своего «Бентли». — Если к тому времени ты не найдешь виновного, избавься от всей команды, курирующей бостонские склады, и вели Натану набрать новую.

— Сэр? — В тоне Брамса звучит не просто изумление.

— Ты слышал. Всех. Всех, у кого была возможность добраться до этой информации. — Я сажусь на сиденье и захлопываю дверь.

— Домой, господин Руффо? — спрашивает Джим, выруливая с парковки базы.

Взгляд на наручные часы подтверждает, что уже почти девять вечера. Дорога до моего дома — моего нового дома, который мне пришлось купить после трагической гибели жены во время вооруженного ограбления в ночь прощальной вечеринки Брио — занимает около часа. Это прекрасный особняк на берегу океана, расположенный на Северном побережье, в пределах досягаемости очаровательной исторической деревушки с ее уютными лавчонками, но все же достаточно далеко, чтобы обеспечить мою приватность. Резиденция площадью восемь тысяч квадратных футов с шестью спальнями, уютно расположившаяся на пяти акрах земли, — это вам не шутки, но я все равно скучаю по своему старому дому в Уэстоне. К несчастью, соблюдение приличий в коза ностра — это сущее проклятие. А вдовец — как жук под микроскопом. Стоило бы мне повести себя неподобающим образом в глазах коза ностра, и чертова земля содрогнулась бы. Поэтому, пребывая в трауре (да, мое чертово сердце истекало кровью по этой суке), я понял, что мне слишком больно оставаться в доме, пропитанном воспоминаниями о покойной жене. Вот я и переехал.

Боль в голове приближается к ядерному уровню. Пульсация в виске напоминает проливной дождь, который идет снаружи. Миллионы ударов капель по крыше машины ощущаются как бесконечная дрель внутри черепа. Я снимаю очки, закрываю глаза и откидываю голову на подголовник.

— Домой.

Сегодняшний день в плане мигрени был просто паршивым. Невыносимое давление за глазом усилилось около полудня и так и не спало. Увидев этот чертов список номеров, я почувствовал, как боль удвоилась. Мне нужно немедленно связаться с братвой, чтобы выяснить, какого хрена эта информация оказалась у них. Куда более тревожный вопрос: почему Петров решил раскрыть карты? Он дал мне понять, что знает, какие из моих фур прямо сейчас везут наркотики, и уж точно не из доброты душевной. Лидер русских хорошо известен тем, что использует рычаги давления. Уверен, он потребует услугу взамен. К сожалению, сейчас у меня нет моральных сил вести переговоры с Романом Петровым. Мой чертов мозг словно превращается в кашу. И на сегодняшний день я нашел лишь одно единственное средство, облегчающее мои головные боли.

Я лезу в карман и обхватываю пальцами