Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид

Только когда густые сосны сомкнулись над нашими головами, заглушая гудки и крики, он остановился. Отпустил мою руку. Повернулся. Его лицо было каменным, глаз прожигал меня насквозь.

— Кто это был, Фрида?

Я отпрянула, обняв себя за плечи. Лесной воздух был прохладным и влажным, но внутри у меня всё горело.— Я не знаю.— Они знали твоё имя. — Его голос был ровным, но в нём вибрировала стальная струна. — Они пришли специально за тобой. Это не простые бандиты. Кто они?

От его взгляда хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю. Всё во мне кричало: «Они пришли из-за тайны! Том уже продал её! Или пытается!» Но сказать это, значит признаться во всём. А признаться — значит увидеть в этих глазах не теплоту, а ужас и отвращение. Казнь для попаданцев была не пустой угрозой.

— Я не знаю, Амель! — вырвалось у меня, и в голосе зазвенела истерика. — Может, это люди Тома? Может, он нанял их, чтобы меня запугать? Или… или это из-за тебя? Из-за твоей жены? Может, это её люди, которые хотят помешать тебе вернуть драгоценности?

Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом резко выдохнул и повернулся, с силой проведя рукой по волосам.— Не надо, Фрида. Я не дурак. Им нужна ты. И тот… «заинтересованный поклонник» — это не Том. У того ни на что, кроме выпивки и карт, фантазии не хватит. — Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде помимо гнева читалась усталость. — Хорошо. Не хочешь говорить, не говори. Но теперь это моя проблема тоже. Было-бы проще её решить, знай я всё, ясно? Я не дам тебя в обиду. Всё хорошо.

Он развернулся и зашагал по едва заметной тропе, ведущей вниз, к морю.— Ием. Я знаю, где мы.

Дорога заняла несколько часов. Амель шёл впереди, безошибочно выбирая путь, и его молчание было красноречивее любых упрёков. Чтобы как-то разрядить атмосферу, или просто отвлечься от собственных мыслей, он начал, меня учить ходить и не привлекать внимание.

— Ступай с носка, а не с пятки. Чувствуй землю. Дыши ровно. Рот закрыт.

Я пыталась следовать его указаниям, но моя неуклюжесть брала верх. Я то и дело спотыкалась о корни, хрустела ветками и тяжело дышала. После десятого моего громкого «Ой!», когда я чуть не растянула ногу в кроличьей норе, Амель остановился, закрыл глаз и сосчитал до десяти.

— Безнадёжно, — констатировал он. — Из тебя никогда не получится следопыта. Но, может, хоть научишься не оставлять за собой такой след, что слепой гном найдёт.Он показал, как прикрывать следы веткой, как выбирать каменистые участки, как идти против ветра, чтобы звук не нёсся впереди. Это было практично, и это отвлекало.

— Они знали моё имя, — вдруг, сама не ожидая, сказала я, пока мы шли бок о бок по галечной отмеле ручья. — Это… страшно.— Ещё бы, — бросил он, не глядя. — Значит, у них есть информация. От кого?— От Тома, наверное, — упрямо повторила я свой вариант. — Но он не хвастался, что за ним «охотятся». Может он кому-то должен?— Хвастался, — усмехнулся Амель безо всякой теплоты. — Да, очень похоже на него. Разбросать информацию о себе перед незнакомцами. Идеальная стратегия для бегства.

Серебряная Бухта встретила нас ближе к вечеру не серебром, а запахом тухлой рыбы, смолы и человеческих… выделений. Это был не респектабельный порт, а нечто среднее между гигантской барахолкой и воровским притоном под открытым небом. Деревянные постройки кривились друг на друге, мостки скрипели и прогибались, а в мутной воде качались суда всех видов и степеней потрёпанности.

Амель, не колеблясь, свернул в сеть самых грязных и узких переулков. Он шёл уверенно. Наконец мы остановились перед неприметной дверью с вывеской, на которой был нарисован потрёпанный кит, пьющий из кружки. Звуки громких голосов, дикой музыки и звон разбиваемой посуды доносились из-за стены.

— «Пьяный кит». Держись рядом и не лезь в разговоры, — коротко проинструктировал он и толкнул дверь.

Таверна оказалась огромным, душным помещением, заполненным самым пёстрым сбродом, который я когда-либо видела. Моряки с татуировками, похожими на карты сокровищ, смуглые торговцы, наёмники в потёртой коже, парочка явно не своих в углу. Воздух был синим от табачного дыма и гудел, как растревоженный улей.

Амель, не обращая внимания на оценивающие взгляды, проложил путь к стойке, за которой стояла женщина. Она была высокой, почти вровень с Амелем, с густыми каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, и лицом, на котором шрам от уха до подбородка не уродовал, а подчёркивал дикую, опасную красоту. В её позе, в том, как она вытирала кружку, чувствовалась привычная власть.

Увидев Амеля, она не улыбнулась. Но в её серых, как морская галька, глазах мелькнуло знакомое тепло.— Ну, посмотрите, кого шторм принёс. Дракон заблудился в портовой луже?

— Капитан, Лира — кивнул Амель. Её звание прозвучало как должное. — Нужна информация.— Для тебя, старый грешник, — она отставила кружку и облокотилась на стойку, — всегда. Кому ты перешел на этот раз? — Её взгляд скользнул по мне, быстрый и проницательный. — Нашёл новое… хобби?

— Ищем парочку. Мужчина — дракон, но пустое место, пьяница, хныка. И… мою жену, Кларис. Их видели?

Лира нахмурилась, её пальцы забарабанили по стойке.— Видела. Нельзя не заметить. Она, будто королева, забредшая в свинарник, ещё когда на свадьбе увидела, не поняла, что ты в ней нашел. Спрашивали дорогу к Магеру. К старому складу на Сломанном пирсе.— Магер, — Амель произнёс имя без эмоций, но я почувствовала, как он внутренне напрягся. — Он всё ещё в деле?— В деле, но нервный как кот в раскалённой сковороде. Говорят, у него проблемы. Кто-то щёлкает по его территории. Или ищет кого-то. Его люди шастают по городу, задают вопросы про чужаков. Особенно про девиц, — её взгляд снова приземлился на мне. — Не про такую ли?

Лёд пробежал у меня по спине. Амель ничего не ответил, лишь отбросил на стойку тяжёлую золотую монету. Она бесшумно исчезла в ладони Лиры.— Спасибо, капитан.— Береги спину, дракон. И свою спутницу.

Склад Магера на «Сломанном пирсе» оказался огромным, полуразрушенным сараем из почерневшего от времени дерева. Он нависал над самой водой, и волны с тихим шипением лизали его прогнившие сваи. У единственной двери, освещённой коптящим фонарём, стояли двое здоровяков с явным отсутствием интеллекта на лицах и дубинами у пояса.

«План?» — жестом спросила я у Амеля.«Какой план?» — ответил он