15 жизней Этейн 1 - Ираида Мельникова

и органам жертвы. Что ж, ей осталось помучиться от силы день, чтобы уйти в мир иной, раскаявшись в своих злодеяниях. Императору недосуг было тратить на неё время. Пытка окончена, признания получены. Пришел черед остальных виновных в смерти малышки. Гао-Цзун поспешил к любимой, чтобы сообщить ей новости. В глубочайшем и почтительном поклоне евнух широко открыл двери перед госпожой У Цзетянь. Царственная осанка, вибрирующий, словно струна, гибкий стан, строгий, грозный взгляд, сжатые в узкую полоску мстительные губы. За одну лишь ночь наивная девочка превратилась в прекрасную воительницу, гордую и неприступную, с жёстким и холодным блеском в глазах, метающих молнии. Прекрасные очи с весёлыми золотистыми искорками, похожие на солнечные лучики, что так любил император, исчезли. Вместо них – тяжёлый, злобный, беспринципный взгляд Валькирии, Фурии, Мегеры, кого угодно, но только не слабой наивной наложницы. В эту минуту Гао-Цзун понял и принял неизбежное - перед ним стояла будущая Великая Императрица Китая. Женщина, которую он любит самоотверженно и безумно. Королева, перед которой он готов преклонить колени. Любимая, обожаемая и ненаглядная, любое желание которой для него закон. «Все, что она захочет: купить – куплю, принести – принесу, завоевать – завоюю, уничтожить – уничтожу, умереть – умру. Навсегда только твой раб в облике Императора Китая». Разве не об этом предупреждал Ангел Нейл? Пожалуй, теперь у него действительно прибавилось работы...

ч.2 Китай гл. 10

Китай. 652 год нашей эры

У Цзетянь нахмурилась. После того, как она узнала подробности о вчерашнем вечере, ей не давал покоя главный вопрос, что буравчиком сверлил мозг, не позволял отдохнуть, подумать о чем-либо ином, или просто съесть что-нибудь. Кусок рисовой лепёшки в горло не лез, чего там говорить об обеде, или ужине.

Все тело скрутило болью. Огненными сполохами разливалась злобная ядовитая жидкость по жилам и венам, заставляя бедную мать, безвременно потерявшую ребёнка, страдать и мучиться от горя, ненависти и неистовой жажды мщения.

«Я буду не У Цзетянь, если эти подлые твари не заплатят за смерть моей дочери!»

Фаворитка поклонилась Императору. Её голос не предвещал ничего хорошего.

- Господин. Что Вы собираетесь делать с Вашей женой Ван?

Было заметно, как он растерялся.

«Не удивительно. Это же его супруга! Сейчас он промямлит что-нибудь нечленораздельное, и под предлогом позора династии отправит подлую убийцу в Холодный дворец».

Точно!

- Моя любовь. Я обязательно распоряжусь наказать эту женщину. И, чтобы избежать позора династии, отправлю её в ссылку.

Он заметил, как она задрожала, услышав его ответ. Он бы предпочёл, чтобы её тело колыхалось от возбуждения, ан нет. Тут совершенно иное чувство - ненависть. Лицо её приняло злобное выражение, и она закричала, что есть мочи:

- Выйдите все!

Она вдруг завизжала, и слуги, оглядываясь на злобную Фурию, поспешили выскочить за дверь.

«Ах, как она в гневе прекрасна! Распущенные роскошные волосы ниспадали восхитительными локонами, грудь, упругая и податливая, вздымалась высоко, повинуясь её волнению и учащённому дыханию. Лицо, очаровательное с жарким румянцем, сейчас выражало готовность к битве: ноздри раздувались, будто у гнедой кобылки перед случкой, алые губки приоткрылись, а прекрасные очи метали молнии. О, Властитель Неба! Кого же она мне сейчас напоминает? Знаю. Чанъэ: Богиню Луны, которая вознеслась на Луну и живёт в Лунном Дворце. Как же я её хочу! Сил нет удержаться!»

Она будто услышала его слова.

Медленно, очень медленно, так, чтобы он увидел каждое её движение и жест, она начала развязывать неисчислимое количество тесёмок и поясков на одежде.

Сначала пао, верхний шерстяной халат, изысканно украшенный золотой и серебряной вышивкой с цветами сливы, нарцисса, пиона и лотоса, что символизируют времена года. На груди, словно живая, трепетала бабочка, что олицетворяет семейное счастье, а на подоле - пара уточек-мандаринок, что всегда сопровождают счастье супругов. Скинув одеяние, она предстала перед господином в невиданной красоты льняном чжуцюне: кофте и юбке небесно голубого цвета, напоминающих сарафан с длинными рукавами и накидкой в виде шарфа.

Чжуцюнь упал к ее ногам.

Он словно пожирал её глазами. Последнее одеяние, рубаха из тончайшего прозрачного шелка, чуть прикрывала бедра, но совершенно не скрывала потаённых прелестных сокровищ её восхитительного тела. От вида стройных ножек фаворитки у господина перехватило дыхание.

Он подскочил к женщине, сорвал с неё последнюю одежду и на руках отнёс в высочайшую императорскую постель. Что он с ней вытворял, она не могла вспомнить, потому что...

***

120 год нашей эры. Ирландия.

Непостижимым образом Этейн снова оказалась в удивительной хижине. Снова обнажённая, но в теле китаянки У Цзетянь. И, самое удивительное, она все помнила и понимала!

- Ах, это снова ты! Только на этот раз я не приземлялась на пороге твоего дома. Как же я здесь оказалась? Только что была в покоях Императора, как вдруг... Ты меня похитил?

Ангел Нейл, обворожительный, невозможный, возмутительно красивый, объединивший в себе все самое лучшее, что существует во внешности мужчин, стоял перед ней все в том же плаще с капюшоном.

Ухмыльнувшись в ответ, снял с себя плащ и снова, как тогда, завернул её, словно в кокон, прикрыв соблазнительную нагую красоту.

- Все помнишь? Кто ты, откуда?

- Я всегда помню. Не забывала ни на секунду. Как ты думаешь, легко ли мне жить чужой жизнью, постоянно думая о том, что я - бабочка?

- Бабочка?

- Да, фея Этейн, что пострадала по своей глупости и наивности. А теперь расплачиваюсь.

- Ты помнишь, кто тебя заколдовал?

- Конечно. Это трудно забыть.

Она взглянула на него своими темными глазами цвета шоколада. Если подойти поближе, заглянуть в её очи и присмотреться, то можно заметить золотистые искорки, что были у Этейн, прекрасной, милой, невинной девушки. Но сейчас от той феечки ничего не осталось.

- Зачем я здесь? - в её голосе снова зазвучали металлические нотки.

- Что ты делаешь?

- Кто ты такой, чтобы устраивать мне допрос?

- Я - Нейл, твой Ангел-хранитель.

- И что ты хранишь?

- Я храню твою душу.

- Моя душа умерла, когда меня предал мужчина, а затем я потеряла дочь. Тебе теперь нет надобности её охранять. От души остался пепел.

- Твоя душа не умерла. Она только ранена, и я постараюсь её вылечить. Ты мне позволишь?

- Нет, не мешай мне. Я должна отомстить. И ты не сможешь мне помешать.

- Ты любишь Императора?

- О какой любви ты говоришь? Разве