Опальная фаворитка наследного принца или вторая жизнь Женьки - Алекса Корр

А я… я была счастлива… Не совсем понимала, что творю, но мне не хотелось останавливаться… Хотелось просто довериться Максу, мужчине, которого выбрало моё сердце…Да, права была моя приемная мама, которая говорила, что в душе я авантюристка и что должен найтись очень сильный духом мужчина, который сможет меня подмять и заставить его слушаться.

Смешно, но этим мужчиной оказался пират из другого мира, человек, которого разыскивают многие спецслужбы и за чью голову назначена награда в нескольких королевствах. Наши пути никогда не должны были пересечься, но пересеклись.

А потом был какой-то Храм и заспанный храмовник, который сначала возмутился тем, что его подняли так рано, но, получив от Макса увесистый мешочек, быстро распахнул для нас двери и сказал, что Многоликий никогда не отказывает тем, кто пришел к нему с чистым сердцем.

Он быстро подготовил все для обряда и поменял свою мантию на праздничную. А потом возникла заминка. Оказывается, в этом мире тоже нужны были свидетели, о чем и сказал нам храмовник. Но Макс оставался спокойным и попросил немного подождать.

И правда, минут через сорок двери Храма распахнулись, впуская внутрь заспанную Анжелику и её мужа, Даниэля Савойского.

Увидев Макса, Даниэль подскочил к нему и сжал его в объятиях, на что Макс ему ответил, что пообниматься они успеют и позже, а сейчас есть более важное дело. Мы же с Анжеликой только удивленно переглядывались, наблюдая за этой встречей. Она вообще была в шоке от всего происходящего и, улыбнувшись Максу, когда тот её поприветствовал, сквозь зубы шепнула мне, что нам предстоит серьёзный разговор. На что я только рассмеялась. Вся эта ситуация выглядела настолько неправдоподобной, что до меня еще не дошло, что я выхожу замуж! Как-то иначе я представляла себе это действо.

А потом вообще начался трындец! Храмовник, услышав, что Даниэль и Лика являются мужем и женой, категорично заявил, что они могут быть свидетелями только с одной стороны, и что мне тоже нужны свидетели.

Впервые я видела Макса таким растерянным. Видимо, об этом нюансе он не подумал.

Мы с Ликой переглянулись и в один голос крикнули:

— Хель!

Ждать долго не пришлось. Посреди Храма появилась черная воронка, из которой шагнула наша подруга во всем своем великолепии. Храмовник посерел и чуть не упал в обморок, Макс напрягся и дотронулся рукой до своего клинка, а Даниэль сделал шаг вперед, закрывая собой Лику.

Ну а мы с ней… Мы с ней уже вошли в кураж. Обогнули своих мужчин и повисли на Хель с двух сторон, объясняя ей, что у меня свадьба и нужен свидетель с моей стороны, а никого лучше её просто не существует.

Хель растрогалась и даже пустила слезу, после чего по взмаху её руки опять появилась воронка, в которую она засунула руку и вытащила сонного Никодимуса, который хлопал глазами и не мог понять, что от него хотят.

В этот момент храмовник попытался дать деру, но Макс быстро его придержал за мантию и вернул на место.

А минут через пять мы с Максом чинно стояли около алтаря, за его спиной стояла чета Савойских, а за моей Смерть с косой и херувимчик.

Храмовник заикаясь начал свои песнопения, и я услышала, как за моей спиной громко высморкалась Хель и проговорила:

— Что? Не смотрите так на меня, у меня девочка замуж выходит!

Наклонилась к Максу и тихо спросила:

— Ну что, еще не жалеешь, что берешь меня в жены? Ко мне смотри, какая родня прилагается!

Он только крепче сжал мою руку и также тихо, но со смешком, ответил:

— Ты знаешь, мне тут мысль в голову пришла… Если поддерживать с «названной тещей» дружеские отношения, то это же жить можно будет бесконечно.

Мы рассмеялись и почувствовали несильные толчки в спину от четы Савойских, призывающих нас к порядку.

А потом были клятвы, которые мы говорили с Максом друг другу, а потом … потом я узнала, что с этой минуты я не баронесса Эжени Мильская, а самая настоящая герцогиня Евгения Блэкстоун! И Максу пришлось очень долго меня целовать, после обряда, чтобы я ему простила это «небольшое упущение с его стороны». Видите ли, он просто забыл меня поставить в известность о том, кем является на самом деле.

Но, если честно, простила я его сразу, просто мне понравилось с ним целоваться, и я была не против подольше построить из себя обиженную. Какая разница, какой титул у твоего мужа и есть ли он вообще? Я выбрала этого мужчину, полюбила его, а то, что к нему прилагался еще и титул… так это стало небольшим таким бонусом…

А потом мы вернулись в «Эдем», где у нас была первая брачная ночь… В руках Макса я забыла обо всем, отдавалась ему без остатка и получала то же самое в ответ. И для нас было неприятной неожиданностью, когда Даниэль Савойский постучал утром в дверь нашего номера и крикнул, что экипаж уже готов.

Да, как бы не хотелось нам остаться там подольше, но было необходимо вернуться в столицу. Вернее, не в саму столицу, а в поместье Блэкстоунов. Макс решил встретиться с отцом, и я была этому только рада. Я помнила того мужчину, которому помогла в свое время на приеме во дворце, и помнила, что говорили тогда придворные. Его сын пропал, но он запрещал называть его умершим и продолжал верить, что Макс вернется.

В поместье Блэкстоунов слуги сразу забегали, увидев Макса. Нас быстро проводили в кабинет хозяина, и я видела встречу отца и сына. На глазах старшего Блэкстоуна были слезы, а Макс выглядел неуверенно.

И я вышла, шепнув ему, что подожду его в гостиной. Отцу и сыну нужно было о многом поговорить. Я помнила рассказ Мариэль и понимала, что не все мне стоит слышать.

Они говорили долго, но потом вышли ко мне оба с красными глазами.

Старший герцог принял меня с распростертыми объятиями. Ему было фиолетово на репутацию Эжени. Для него было главным счастье его сына, а также он прекрасно помнил, кто ему помог в свое время. В общем, ни одного недовольного взгляда я ни от него, ни от слуг не получила. А потом дни завертелись с бешенной скоростью. Отец Макса настаивал, что наше представление высшему свету произошло на приеме во дворце, а к нему нужно было подготовиться. Сразу несколько модисток занимались нашими нарядами, ведь я теперь была