Мажор на мою голову - Ася Синицева

— При чем со всеми, — подал голос я.

— Прости, Кирилл, прости! — зарыдала Яна.

— Засунь свои прости знаешь куда! — заорал я.

И тут вмешался Егор:

— Что сделано, то сделано! — он с сожалением посмотрел на Яну, — теперь Рите надо дать время, а затем вымаливать прощение. При чем всем, потому, что теперь, когда никто из нас не вмешался, она будет чувствовать себя преданной. Я бы на ее месте подумал, что мы все, о ней так ужасно, — тут он посмотрел на Яну с укором и закончил, — думаем.

Я готов был рвать и метать. Моя девочка… моя маленькая девочка… за что ей это все?

Все оказалось именно так, как думал Егор. Рита перестала с нами общаться, стала избегать. Смотреть с ненавистью во взгляде, разбивая сердце. Она подружилась с серой мышкой, с такой же, какой самой была когда-то. Они смеялись шутили и между ними закладывались узы дружбы, а нас она забывала. Она забывала предателей… Мы звали ее на тусовки, пытались поговорить, но все бестолку. Наша компания раскололась, и до жути не хватоло Риты. Мы перестали собираться вместе и тусоваться, каждый жил только учебой. Без Риты наша кОмпани уже не была прежней.

А потом она попросила дать ей время… Егор сказал, что сейчас это лучшее, что мы можем для нее сделать, просто не лезть. Матвеев не плохо разбирался в людях и мы его послушали.

Ее задирали, оскарбляли и полевали новой грязью, а мы стиснув зубы молча прислушивались к опыту Егора. Когда на наших глазах, Ксюша Самойлова процетировала приписку к той злоуполучной надписи, что я писал несколько месяцев назад, назвав Риту шлюхой, все мы хотели надавать ей по физиономии. И сделали бы это, если бы новая подружайка Риты не заступилась за нее. Так Рита отдалялась от нас и все больше доверяла новым друзьям. Полина и ее брат Максим — так звали ее друзей. Макс был честным парнем и по совместительству нашим сокурсником. Егор, Леха и я подходили к нему узнать как Рита, но парень отказался что-либо говорить и смотрел с таким презрением, что трудно представить какаво было Рите. День за днём и уже до нового года оставалось всего неделя. И Егор решил действовать категорично. Под предлогом конспектов, Яна затащила Риту в кафе. Она зашла со своей подружкой, они о чем то переговаривались и хохотали. Смех так и застыл на лице Риты, когда она увидела нашу компанию. Подружка похлопал ее по плечу и девочка двинулась в нашу сторону. Всучив Яне конспекты, она собиралась уйти, но Тим успел ее схватить за руку, за что я ему был очень благодарен. Рита вырывалась, а ее подружка начала грозить полицеей. Но вырваться ей удалось только ущипнув Тима за руку, тем самым ослабив его хватку. Она сбежала…

Яна зарыдала уткнувшись лицом в шею Егора. У всех на лицах было написано одно и то же. Мы все жалели о том что сделали, а именно то, что ничего не предприняли, когда Рита нуждалась в защите. Вот так и закончилась наша с ней дружба…

* * *

— Мне плевать, но сегодня мы с ней помиримся, — мы были в клубе, всей пятёркой. Все в стельку пьяные.

— Согласен, — еле передвигая языком согласился Леха.

Так мы и оказались в салоне машины Егора. Яна продектовала адрес и мы доехали без происшествий, хотя не знаю как так получилось. Было ощущение что в венах течет не кровь, а спирт.

Два часа ночи и вот мы стоим у ее двери и трезвоним, как помешанные. Заспанная Рита, в пижаме с котиками и миленьком халатике открывает дверь. Она проснулась моментально, а я протрезвел.

— Вы… — она замолкает и пытается закрыть дверь, но я подставляю ногу и ей это не удается.

— Только выслушай, прошу! — с мольбой в голосе прошу я.

Рита

Два часа ночи! И какие-то придурки трезвонят в дверь. Накинула халат и подошла к двери. Открываю и просто очумеваю, передо мной толпа пьяных мажоров, которые еле на ногах стоят, а сами просят выслушать. Ну точнее Кирилл просит, а все остальные только кивают.

На минуту задумавшись запускаю их. Чисто из жалости, и даже не к ним, а к себе. — убеждаю себя я, — Наворотят пьяные дел, а я потом мучаться буду, что не впустила. Они садятся за стол и разумеется всем мест не хватает, приходится тащить ещё стулья, Кирилл выхватывает их у меня из рук и помагает донести. То же мне набухавшийся джентльмен!

— Я слушаю! — говорю я, а сама завариваю семь кружек крепкого чая, может протрезвеют…

Тут они меня удивляют, они встают пошатываясь, а потом все бухаются на колени и начинают по очереди рассказывать о том, что не думают так обо мне, что у них был шок и поэтому никто из них не заступился, что на самом деле доражат моей дружбой и как они накинулись на Яну за ее слова. Яна рассказывает, что сразу пожалела о том что сказала, и даже не думала так, просто рассердилась и вышла из себя из-за моего проведения. Разгавор был долгим и мучительным. Может я и дура, но я плюхнулась рядом с ними на пол и всех их обняла и расцеловала. А они продолжали рассказывать о том что Егор предложил дать мне время и как они сдерживались, чтобы не убить Самойлову за ее слова. Мы с Яной так громко рыдали, что на наш вой прибежала Уля.

— Нихрена себе! Что здесь за ахинея происходит? — Уля посмотрела на меня сидящую в обнимку с ребятами на коленях. — или вы тут исповедь устроили?

На часах было уже шесть часов утра, когда Уля выслушав историю хрени что с нами творилась, произнесла:

— Дааа, Ритка! Друзья у тебя психи! Но, блин, хорошие психи. — и она тоже разрыдалась.

Это была самая странная ночь в моей жизни! И когда под утро мы все окончательно успокоились, я предложила переночевать у меня. Кое как разместив всех, я провалилась в глубокий сон. Проснувшись и пойдя в ванную, я думала, что за хрень мне сегодня снилась, но когда вошла туда и увидела спину абсолютно голого Корсакова, ойкнула и извинившись выбежала. Хохот Кирилла был слышен во всей квартире.

На кухне сидели вполне трезвые ребята, но выглядили они помятыми.

— Рит, прости, что ворвались так, мы правда не хотели тебя пугать… — начал было Егор, но Яна закрыла ему рот:

— Че ты так орёшь, голова раскалывается! — прошипела она.