Менаж в первый раз - С. И. Лоу

в тяжелом молчании. Я смотрю на своих красивых мужчин, едва дыша. Это действительно только что произошло? Мы действительно были на волосок от катастрофы? Судя по облегчённым выражениям на их лицах, нам это удалось, и моё сердце снова начинает биться.

Глава 10

Вайолет

Я была в восторге от десерта. Теперь у меня во рту от каждой ложки ощущается привкус пепла.

Когда Кристи и декан ушли, мы трое не произнесли ни слова. А что было говорить? Однако через мгновение Майк и Скотт пошутили, чтобы рассмешить меня, и заказали десерт. Они усадили меня, поцеловали мои костяшки пальцев и рассказали забавные истории, чтобы отвлечь меня от только что произошедшей сцены. На несколько минут я смогла притвориться, что всё в порядке. Однако теперь реальность ситуации начинает проясняться для меня, как новый холодный день.

Мы могли потерять всё. Всё. Из-за действий человека, которому я доверяла, которого любила как сестру.

Одной только этой вещи — потери близких или предательства лучшего друга — было бы достаточно. Но и то, и другое, вместе взятое, обжигает, как яд, моё горло, вплоть до желудка.

Как я могла быть такой глупой? Мне не следовало никому рассказывать о моих отношениях с Майком и Скоттом, даже Кристи. Мне следовало быть более осмотрительной. Мне следовало учитывать, что на кону стояла работа Майка и Скотта. Вместо этого я была эгоисткой, думая только о себе и о том, чего я хочу. Сосредоточилась на своем собственном удовольствии, а не на возможности испытать боль.

Что, если бы я не была в процессе перевода в другой университет? Что, если бы я не была вольным слушателем курса? Что, если бы декан сказал нам, что мы больше никогда не сможем видеться, или уволил Майка и Скотта? Что, если...… Что, если…

— Земля вызывает Вайолет, — говорит Майк, размахивая вилкой у меня перед носом. Когда я встречаюсь взглядом с его тёмно-синими глазами, он улыбается, но затем хмурится, видя, как дрожат мои губы.

— Вайолет... — бормочет он, и по какой-то причине этого достаточно.

Я сломалась. Обхватываю голову руками и сгорбляюсь, когда слёзы начинают течь ручьём. Я дрожу, всхлипывая до тех пор, пока у меня не перехватывает дыхание. Вскоре я едва могу дышать, хватая ртом то немногое, что мне удаётся набрать в лёгкие между всхлипываниями.

— Эй, милая, всё хорошо, — говорит Скотт, поглаживая меня по спине. Майк сидит по другую сторону от меня и гладит мои волосы. Они оба сидят молча, позволяя мне выплакаться, позволяя мне очистить свой разум и сердце от яда.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я подняла голову. Скотт протягивает салфетку, и я вытираю глаза и сморкаюсь. Майк нежно прижимается губами к моей макушке.

— Ты в порядке? — он шепчет.

Я начинаю кивать, но вместо этого качаю головой.

— Я так не думаю. Мне просто так неловко, и стыдно. Не могу поверить, что подвергла нас такой опасности, рассказав Кристи о нас. Я даже сказала ей, что мы идём в этот ресторан сегодня вечером. Вот как она узнала, что мы здесь. Это всё моя вина.

— Она была твоей лучшей подругой, — успокаивающе говорит Скотт. — Конечно, ты рассказала ей. Мы с Майком лучшие друзья и рассказываем друг другу всё. Для этого и существуют приятели.

— Но теперь она мне не подруга, — прохрипела я сквозь вновь нахлынувшие слёзы. — Я больше никогда не хочу её видеть. Мне следовало быть осторожнее. Мне не следовало доверять ей так, как я доверяла.

— Ты ни за что не могла предположить, что она выкинет что-то подобное, — успокаивает меня Майк. — Черт возьми, просто увидев её в аудитории я понял, что она очень милая. Я тоже никогда бы не подумал, что она способна на что-то подобное.

— Но...

— Больше никаких «но», — хором произносят Майк и Скотт. Удивлённые взгляды, которые они бросают друг на друга, заставляют меня смеяться сквозь слезы.

— Знаю, что ситуация была пугающей, — говорит Майк, беря меня за руку. — Я тоже был напуган до смерти, потому что не хочу тебя терять. Мы оба этого не хотим. Но теперь всё будет хорошо, ладно? Буря миновала.

Я прикусываю губу.

— Ты обещаешь?

Майк серьёзно смотрит на меня.

— Я обещаю.

Скотт тоже пристально смотрит на меня, и это заставляет моё сердце трепетать.

— Вайолет, может быть, сейчас не время, и, может быть, мы слишком торопим события, будучи такими резкими, но, учитывая всё, что произошло, я считаю, что лучше раньше, чем позже. Мы хотим тебе кое-что рассказать, — произносит он, беря меня за другую руку. — Мы с Майком уже говорили об этом и, как и в большинстве случаев, пришли к единому мнению. Это не избавит нас от боли от того, что только что произошло, но я надеюсь, что это немного поможет. — Он улыбается, хотя у него слезятся глаза. — Мы любим тебя, милая. Мы любим тебя больше всего на свете, и мы просто не хотели пугать тебя, говоря об этом слишком рано.

Внезапно мне стало наплевать на Кристи. Всё, что произошло несколько минут назад, теперь кажется дурным сном. Внезапно я чувствую себя легче, ярче, словно меня наполняет золотистое сияние от макушки до кончиков пальцев ног.

— Правда? — спрашиваю я, всхлипывая.

— Правда, — рычит Майк, снова гладя меня по волосам. — У нас уже есть время, но ты молода. Это правда. Ты всего лишь второкурсница, в то время как этот мудак и я — профессора. Мы не хотели давить на тебя, но, учитывая события, которые произошли сегодня, я думаю, что пришло время. Мы обожаем тебя, дорогая, и хотим, чтобы ты была с нами.

По моим венам снова течёт лучистый свет, и я улыбаюсь сквозь слёзы. Майк и Скотт любят меня. Каковы наши шансы?

Где-то в глубине души я беспокоилась, что, возможно, моя любовь была безответной. Я знала, что им нравилось проводить со мной время, но в остальном не была уверена. Я была обеспокоена тем, что была для них просто развлечением, или, может быть, девушкой, которая им очень нравилась, но не любовью? Это выше моих самых смелых мечтаний.

В конце концов, я знаю, что мои родители любят меня, но это другое. У меня и раньше были парни, которые признавались мне в любви, но мне казалось, что это была просто щенячья любовь, а не настоящая.

Но это подтверждение их обожания, их признание с большой буквы, снова вызывает слёзы на моих глазах.

— Детка, ты не должна плакать! — нежно