Развод. Статус: Свободна - Альма Смит

Динамики. У меня не было сил даже моргнуть. Я посмотрела на спящего, покрасневшего Егорку, на часы. Через три часа нужно было забрать Мишку. Вечером — уроки, ужин, продолжение борьбы с температурой. И эта работа. За которую мне так нужны были деньги.

Я написала Артему: — Поняла. Сделаю сегодня вечером. Ребенок болеет, могут быть задержки.

Он ответил почти мгновенно: — Понимаю. Но дедлайн жесткий. Постарайтесь.

Вечером, когда Мишка делал уроки, а Егорка снова затемпературил, я снова села за компьютер. Пальцы будто онемели, отказывались слушаться. Я смотрела на экран, и цвета на макете расплывались в глазах. Что значит «больше динамики»? Как это сделать, когда в голове одна сплошная статика усталости?

Вдруг Мишка подошел и молча поставил рядом со мной кружку с чаем. Потом положил руку мне на плечо.

— Мам, отдохни немного.

— Не могу, сынок. Очень надо.

— А папа мог бы помочь? С деньгами?

Я посмотрела на его серьезное лицо. Он пытался решить взрослую проблему по-детски.

— Нет. Папа не поможет. Поэтому мама и работает вот так.

Он кивнул, как будто что-то для себя окончательно решил, и вернулся к учебникам. В его спине читалась какая-то новая, не по-детски твердая решимость.

К полуночи я сдала правки. Они были далеки от идеала, я это знала. Но это было сделано. Артем ответил коротко: — Принято. Жду третий модуль послезавтра.

Я отключила компьютер, допила холодный чай и подошла к детским кроватям. Егорка спал, его дыхание стало чуть ровнее. Мишка лежал с открытыми глазами.

— Все еще не спишь?

— Мам, я вырасту и буду много зарабатывать. И ты не будешь так уставать.

Слезы, которых не было ни в самые тяжелые моменты развода, ни в суде, вдруг подступили комом к горлу. Я присела на край его кровати, обняла его.

— Спасибо, мой защитник. Но пока это моя работа. А твоя — учиться и быть счастливым. Договорились?

— Договорились.

Утром температура у Егора наконец упала. Он был слабым, но уже не горел. Я отвезла его к Марине, которая взяла на себя роль няни на день, и поехала в офис. На пороге столкнулась с Игорем Сергеевичем.

— Как ребенок?

— Лучше, спасибо.

— Хорошо. Зайдите ко мне через час.

Час прошел в обычной суете. В кабинете начальника меня ждал неожиданный сюрприз.

— Смотри, Дарья, — Игорь Сергеевич протянул мне планшет с открытым письмом. — Это от Рустама. На мое имя и генеральному. Он… извиняется.

Я взяла планшет. Сухой, официальный текст. «Приношу извинения за беспокойство, причиненное моими предыдущими обращениями. Действовал под влиянием эмоций. Впредь обязуюсь решать все вопросы, касающиеся моих детей и общих обязательств, в правовом поле и без привлечения третьих лиц». Копия была направлена в юридический отдел нашей компании.

Я подняла глаза на Игоря Сергеевича.

— Почему?

— Катя, твой адвокат, как я понимаю, пригрозила ему реальным иском о возмещении репутационного ущерба компании и тебе лично. Приложила все его письма и записи разговоров. Видимо, он понял, что игра зашла слишком далеко и может ударить по его собственному имиджу. Или его адвокат вразумил. Не важно. Важно, что ты можешь вздохнуть свободнее. С моей стороны претензий больше нет. Работай спокойно.

Я вышла из кабинета в легком оцепенении. Маленькая победа. Не в суде, а в окопах. Он отступил на одном участке фронта. Это не отменяло ипотеки, его игр с детьми, усталости. Но это был знак. Знак, что если не сгибаться, он может отступать. Что у его наглости и жестокости тоже есть предел.

Вечером, укладывая уже почти здорового Егорку, я получила письмо от Артема. — Дарья, клиент принял второй модуль. Хвалит. Готовьтесь к финальному этапу.

И следующее письмо — из банка. Катя добилась того, что на счет Рустама были наложены аресты на сумму долга по ипотеке и штрафов. Деньги спишут принудительно. Это займет время, но процесс пошел.

Я стояла в тишине детской, слушая ровное дыхание сыновей, и впервые за долгие недели почувствовала не тяжесть, а легкую, почти невесомую усталость. Не «я не могу». А «я смогла сегодня». Один день. Одна битва. Их будет еще много. Но сегодня я выстояла. Не одна. С друзьями. С детьми, которые становились моей опорой. С собственным упрямством, которое оказалось крепче, чем я думала.

Я прикрыла дверь детской и прошла на кухню. Не включая свет, налила стакан воды. За окном горели огни города. Где-то там был он. Со своими проблемами, своей новой жизнью, которая, как я начинала подозревать, не была такой уж сладкой. А здесь была я. С больным, но выздоравливающим ребенком, с горой работы, с долгами. И с тихим, непоколебимым знанием: я на своей территории. И сдавать ее не намерена. Ни пяди.

Глава 12

Проект для «Вектора» был сдан в последнюю секунду дедлайна. Я отправила финальные файлы, откинулась на спинку стула и почувствовала, как все тело наливается тяжелой, свинцовой ватой. Три недели адского напряжения растворились, оставив после себя пустоту и странное, непривычное чувство — гордость. Не ликующую, а тихую, глубокую. Я сделала это. В одиночку. Вопреки всему. Клиент принял работу без правок. Артем написал: «Блестяще. Ждем вас в команде на постоянной основе, если интересно. Обсудим условия».

Постоянная основа. Удаленная работа. Возможность уйти от Игоря Сергеевича, из этого офиса, где меня знали как «ту, которую бросили». Возможность больше времени на детей. И деньги — стабильные, свои. Это была не просто работа. Это был трамплин.

Но праздновать было некогда. Нужно было разгребать завалы, образовавшиеся за эти три недели. Дом был в хаосе, дети питались полуфабрикатами, я сама не помнила, когда последний раз спала нормально.

В субботу я объявила день большого отдыха и наведения порядка. Мы с мальчишками перестилали все постели, протирали пыль, мыли полы. Вместо музыки громко играли аудиосказки. Егорка бегал с тряпкой, изображая мытье пола, Мишка серьезно и основательно расставлял книги на полке. Было шумно, весело и по-домашнему. Я смотрела на них и ловила себя на мысли: вот оно. Не идеально, не так, как в глянцевых журналах. Но настоящее. Наше.

После уборки, в награду, мы пошли в парк. Было уже прохладно, но солнце светило ярко. Дети носились по опавшей листве, а я сидела на скамейке, закутавшись в шарф, и просто смотрела на них. И позволила себе не думать ни о чем. Ни о долгах, ни о Рустаме,