Измена. Не проси простить - Анна Грин

Да, я понимала, что это лучшее моё решение, потому что у меня родилась Ксения, но в тот момент этот переход из состояния страха в состояние радости он был невыносимым.

Я сидела и часами могла щупать свой живот, боялась, что вдруг проснётся какая-то боль, боялась смотреть при тянущих спазмах на своё нижнее белье, потому что думала, что там могла проступить кровь.

Я рискнула беременеть после выкидыша, потому что безумно его любила, а теперь моя любовь оборачивалась вот таким адом.

Проревевшись, вытерев лицо влажными салфетками, отерев с глаз расплывшуюся косметику, я снова завела машину и услышала голос навигатора о том, что надо через два поворота свернуть направо. Я свернула.

Сердце потихоньку успокаивалось и перестало долбить так сильно, что я аж задыхалась от этого. Когда я припарковалась на на входе в гостиницу, очень дорогую, очень элитную гостиницу, я была уже в том состоянии, когда ярость и злость все затмевали перед глазами.

Я прошла через ресепшн, даже не оглянувшись на вопрос администратора о том, куда я и к кому. Просто дошла до лифта и нажала на кнопку вызова.

Щёлкнул звоночек открывания дверей, я вошла и прижалась спиной к задней стенке. Сердце отбивало секунды, и мне казалось, что вслед за каждой из них у меня на душе все покрывалось ледяной пылью.

Я вышла из лифта и осмотрелась по сторонам. Гостиничный номер был через четыре комнаты, и я, почти не смущаясь ничего, резко стукнула в него кулаком. Вместо того, чтобы услышать шаги и звук открывания замка, дверь просто отшатнулась назад, я схватилась за ручку, распахнула её. Влетела в полумрак гостиничного номера, дала секунду глазам привыкнуть к темноте.

А потом возле окна мягким всплеском забрезжил свет, Дима сидел в рубашке и в брюках на кресле, руки раскинуты по подлокотникам, закатанные рукава оголяли сильные предплечья с дорожками вен, которые, как реки, рисовали узор, уходя под ткань.

— Я что-то не понял, а в моём письме и в моём подарке было что-то неясное?

Я хлопнула дверью, туго сглотнула и медленно прошла к мужу наперевес с коробкой.

— Я жду, — склонив голову к плечу, сказал Дима.

Я закусила губы от обиды и со всей силы швырнула в него коробкой.

— Что ты ждёшь, что я буду, как последняя проститутка, расхаживать перед тобой в одном белье, радоваться, что ты снизошёл до меня? Чего ты ждёшь? Того, что я после твоей малолетней любовницы позволю тебе притронуться к себе, или ты, может быть, ждёшь того, что после анализов, которые я получила вчера, у меня есть ещё хоть какое-то желание быть с тобой?

Дима откинул с груди кружевные трусики и медленно встал.

Он сначала опёрся ладонями о подлокотники, оттолкнулся, и такой здоровой горой вырос передо мной

Его глаза блестели злостью.

А моё сердце бухало так сильно, что мне казалось, оно создавало нам двоим слышный ритм.

Дима не притронулся ко мне, он просто сделал шаг в сторону. И поднял со столика лист формата «А4». Сунул его ко мне в руки, измяв.

Я опустив глаза и сфокусировав своё зрение, прижала ладонь к губам.

Не может быть

Глава 16

Я стояла и невидящими глазами смотрела на результаты анализов, в которых все было чисто. Потом подняла взгляд, и мне захотелось расплакаться, забиться в истерике, но вместо этого я вскинула брови и ехидно уточнила:

— Что не доковыряли в уретре?

У Димы дёрнулась щека. И он тяжело, сквозь зубы выдохнул.

— Да мне кажется, ты бы обрадовалась если бы мне член оторвали.

Я вздохнула и заключила:

— Ну, не без этого. Ты, конечно, прав однозначно, это было бы лучшим решением, чтобы не таскать в семью какую-то заразу. Я так понимаю, ты давно знал о том, что у тебя какие-то проблемы именно по половой части, поэтому уже успел пролечиться. Так?

Я невинно хлопнула глазами, и в этот момент Дима вырвал у меня из рук результаты анализов.

— Ты даже в этой ситуации не можешь смириться с тем, что ты не права, а я прав.

— Ну почему же я не могу смириться в этой ситуации. Я просто не верю твоим анализам. Я считаю, что ты либо успел пролечиться уже, либо эти анализы фальшивые и все, — я пожала плечами и подопнула ногой коробку. — Но вот мне стоит у тебя спросить, этот маскарад для чего? Для чего эта гостиница? Тебе заняться больше нечем? Или ты мне решил показать в какое место ты переехал от нас?

У Димы напряглись на шее все венки. А на скулах выступили желваки, взгляд был прищуренный, тяжёлый, и он просто сверлил им во мне дырки.

— Вера, я понять не могу, ты почему такая дерзкая?

Его голос звенел, как сталь, и мне хотелось зажать уши, потому что я ненавидела, когда со мной муж начинал разговаривать тоном, которым обычно общался с подчинёнными, либо с партнёрами. Меня это просто вымораживало. Мне казалось, что я всегда рядом жила с диким зверем. Только у меня это был ласковый мурчащий зверь, а для всех остальных он оставался хищником, и когда его хищная натура проявлялась в отношении меня, я ощущала лютое предательство от того, что он меня получается обманывал. Он не относился ко мне как к особенной.

Это ранило.

И вот сейчас меня ранил этот его тон.

— Я не дерзкая, Дим, — выдохнув, сказала я. — Я просто усталая женщина, которой изменяет муж, с которым она прожила двадцать лет в браке. Если ты надеялся на какую-то другую реакцию, то вынуждена тебя разочаровать, её не будет, как не будет развода, но ты должен понимать, что от того факта, что я не подаю на развод, ничего не меняется. Я буду продолжать дерзить. Я буду тебя доводить и испытывать при этом нереальное чувство самоудовлетворения. По той простой причине, что ты другого не заслужил. С предателями иначе не разговаривают. С предателями, иначе не общаются. Тебя не устраивала спокойная я, тебе не нужна была любящая супруга. Тебе нужна была зайка с хвостом. Ну, на зайку с хвостом я как-то уже не тяну за давностью лет, поэтому получай рассерженную недовольную женщину.

Я тяжело вздохнула и посчитала, что это достойный отпор на его холодный тон.

Дима дёрнул подбородком и резко шагнул ко мне.

— Вера, ты