Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

за собой дверь. К своему полнейшему удивлению, Сева оказался вовсе не в том темном предбаннике, из которого попал в кабинет Николая Александровича. Он обнаружил себя стоящим посреди цветочной оранжереи. Вокруг пышно благоухали хризантемы и розы, незабудки и лилии. Перед самым Севиным носом пронеслась огромная разноцветная бабочка. Остановившись и пытаясь собраться с мыслями, он в задумчивости наблюдал за резкими взмахами ее крыльев.

– Ну что, лопушок, ха-ха, – вдруг совершенно бесцеремонно прервал Михеич глубокомысленно-созерцательное состояние Севы, – пора тибе, лопушок, просыпатьси. Щас я тебя лягонько жбамсну, ты уж не серчай… – И в следующее мгновение Сева рухнул на пол от четкого удара сзади по голове. Перед глазами тут же появился белый экран, на котором замельтешили буквы, из которых в конце концов образовалась фраза: «Конец сеанса… выход». Сева дернулся и открыл глаза. При этом белый экран с надписью никуда не пропал. Сева сидел привязанный к креслу, с нахлобученным на голову шлемом. Сзади что-то щелкнуло, экран погас, и кресло вдруг резко развернулось.

Перед ним стояли два уже знакомых ему человека – Фридрих Германович и Генрих Эдуардович – и с любопытством его разглядывали.

– Ну-с, молодой человек, – проговорил наконец Фридрих, – ка-ак вы себя чу-увствуете?

– Развяжите меня, – первым делом потребовал Сева, – тогда поговорим.

– Разумеется, разумеется. – Генрих принялся развязывать ремешки, прочно державшие Севу в кресле. – Теперь в этом нет уже никакой надобности. И поверьте, все это нужно было лишь для того, чтобы вы не вывалились из кресла во время сеанса. Но, должен вам заметить, вы держались молодцом. И действовали замечательно…

– …Настолько замечательно, что мы с моим коллегой о-очень за вас порадовались, – подхватил Фридрих, – нам кажется, что в очень скором времени мы смо-ожем вами гордиться. А пока позвольте предложить вам чаю или кофе. Или, может быть…

– …Может быть, вы, Севастьян Павлович, желаете чего-нибудь покрепче? – Генрих весело подмигнул Севе, заканчивая его окончательное освобождение от пут.

Едва получив свободу двигаться, Сева вскочил на ноги и прошелся по огороженному ширмами закутку. Он чувствовал в себе небывалый прилив энергии. Все его тело буквально вибрировало, и мышцы требовали немедленной разминки. В задумчивости он даже несколько раз высоко подпрыгнул и выполнил несколько приседаний, помахал руками, покрутил головой. Немного успокоившись, он повернулся и пристально посмотрел на близнецов.

– Я требую объяснений, – уверенно заявил он и потряс сжатыми в кулаки руками. – Вы обязаны все мне рассказать, немедленно!

– По-моему, молодой человек в замечательной форме. – Генрих кивнул головой в сторону Севы и хитро посмотрел на Фридриха. – Что вы думаете, коллега?

– Я полагаю, мы не можем не удовлетворить любопытства молодого человека, тем более что сейчас он, кажется, вполне готов к объяснениям. – Фридрих задумчиво расправил усы и важно пошевелил бровями. – И между тем чашечка чая, по моему мнению, не будет лишней! Надеюсь, вы не возражаете, Севастьян Павлович?

– Я не возражаю. Только, пожалуйста, хватит водить меня за нос. Вы все время пытаетесь мной манипулировать. Мне это не нравится. Либо вы немедленно объясните мне все, либо… – тут Сева осекся, подыскивая какую-нибудь убедительную альтернативу.

– Либо вы, возможно, приметесь ломать нашу мебель… – с улыбкой предложил ему вариант Генрих, – а может быть…

– А может быть, вы будете угрожать нам физической расправой? – подхватил Фридрих. – Может быть, стоило бы предложить вам воспользоваться бластером?..

Наступила тишина. Сева начал постепенно приходить в себя. До него вдруг дошло, что часть из пережитого им за последнее время происходила, видимо, где-то не в этом мире. И хотя он приблизительно помнил все приключившееся с ним и ничуть не сомневался относительно фактической реальности всех этих событий, лишь только теперь он начал осознавать, что, похоже, никуда не выходил из этого просторного подвала с тех самых пор, как попал сюда вместе с Михеичем… Он еще раз внимательно пригляделся к близнецам, потом недоверчиво протянул руку и потрогал Фридриха за плечо.

– Вы совершенно правы, молодой человек, – отрезвляюще поддержал его Фридрих, – это я, Фридрих Германович, собственной персоной. Я цел и невредим, и вы находитесь в том самом месте, куда час назад вас привел Михеич. Вы ведь хорошо помните, как попали сюда?

– Да, но… – замялся Сева, – Час назад?.. Вы говорите… всего час?.. А как же госпиталь? А как же Бюро развлечений и… Николай… Александрович?..

– Все это было. Можете не сомневаться. Весь пережитый вами опыт абсолютно реален и имеет не меньшее, если не большее значение для вас лично, как, впрочем, и для нас тоже, – заверил его Генрих и предложил: – А теперь, если вы не возражаете, давайте перейдем в более подходящее для бесед пространство, и мы с коллегой с удовольствием и по возможности обстоятельно ответим на все ваши вопросы. Хотелось бы только напомнить вам один момент: что бы ни происходило, пожалуйста, ничему не удивляйтесь. Вы можете стать свидетелем событий, к восприятию которых ваш разум еще не вполне адаптирован. Со временем…

– …Со-о временем все образуется, и многие моменты перестанут вас шо-окировать, но пока что мы вы-ынуждены будем напоминать вам о том, что та реальность, в которой вы сейчас находитесь вместе с нами, немного о-отличается от той, к которой вы привыкли. – Фридрих взял Севу под руку и вывел его из заширмованного закутка. – По мере того как вы будете становиться свободнее, рамки реальности, в которой вы существуете, также станут расширяться, и вы поймете…

– …Вы поймете, почему мы не можем рассказать вам все прямо сейчас, почему некоторые моменты мы вынуждены обходить стороной, – Генрих подхватил Севу под другую руку, – и пусть сейчас вас это не беспокоит. Дело в том, что между вашим разумом и вашим непосредственным восприятием существует некоторая грань, преодолеть которую вы пока не в силах. И никакие методы не в состоянии изменить эту ситуацию. Только ваше собственное внутреннее стремление к свободе, только ваша вера в себя могут что-то изменить. Мы с коллегой…

– …Мы просто, скажем так, пробудили в вас ту цель, которую вы сами, Севастьян Павлович, однажды себе поставили… – с этими словами Фридрих подвел Севу к небольшой дверце и, остановившись, посмотрел на Генриха. Тот достал из кармана связку ключей и, выбрав один из них, отпер встроенный в дверь замок. Близнецы еще раз переглянулись и внимательно изучали Севу некоторое время. Затем Фридрих толкнул дверь и жестом предложил Севе пройти.

Ничего не подозревая, Сева прошел в дверь и остолбенел. Он снова оказался в той самой оранжерее, из которой несколько минут назад ударом по голове его неожиданно вывел Михеич. Осмотревшись, Сева понял, что в тот самый момент он